— Благодарю… — произнесла я, чуть смущённо улыбаясь.

— Эти… — он помедлил, прежде чем открыть небольшую коробку, которую ему передала Карина. — Эти бриллианты тверды как моя воля и слово. И они будут прекрасным украшением на твоей шее…

Когда Константин открыл её, я поняла, что он купил на том аукционе не только мамину тиару, но ещё и то, на что взглянула лишь мельком. Это были сцепленные как нитка жемчуга обрамлённые в уже очищенное серебро бриллианты. Украшение, на которое я бросила чуть более долгий взгляд. А остальные… Я искренне надеялась, что не выкупил весь каталог.

— Ты невыносим… — едва слышно выдохнула я.

В ответ он мне улыбнулся и, наклонившись, невинно коснулся моих губ своими. Мягкий, лёгкий поцелуй, который так резко контрастировал с произошедшим ночью и утром. Я услышала, как матушка восхищённо вздохнула, а Сара поспешила закрыть Алисе глаза. Ох, если бы они знали… Когда мы оторвались друг от друга, мне пришлось прятать торжествующую улыбку в букете, притворясь смущённой.

— Ну, молодые… Идите прогуляйтесь по саду! — выдала матушка, явно радуясь такому союзу. — Мы на ужин вас позовём!

На этом Изольда с особым рвением отобрала у меня букет и коробочку с украшением и принялась толкать нас в сторону выхода в сад тут, в гостиной. Сопротивляться мы не стали. Я протянула с улыбкой ладонь Константину, и мы вышли на задний двор поместья.

Сад семьи Хайфилд в вечерних сумерках был прекрасен, тих и наполнен лёгким запахом кустовых роз. Старые яблони отбрасывали длинные тени, где-то в глубине завела трель неизвестная мне птичка. Мы отошли подальше, почти к торцу здания, чтобы и не подслушивать, и не быть услышанными.

— Богиня… — прошептала я, глядя на темнеющее небо. — Это было тяжелее, чем официальные переговоры. Я бы лучше их заново пережила, чем это.

Константин чуть сильнее сжал мою руку и тихо рассмеялся. В смехе не было ничего, кроме всепоглощающего облегчения.

— Никогда так не боялся, — признался он, качая головой. — Даже ожидая твой ответ тогда, перед Филиппом, у меня сердце так не колотилось, как когда твой отец мне сначала отказал.

— У отца отвратительная привычка ориентироваться на свои страхи… — я горько выдохнула. — И вообще, дай посмотрю на тебя.

Я перевела взгляд на него и взяла обе его руки в свои. Едва заметная, мелкая дрожь чувствовалась на кончиках его пальцев.

— Ох, Богиня… — произнесла я тихо, пытаясь не начать смеяться, это будет некрасиво. — У тебя действительно трясутся руки. Константин, император и правитель трети континента, полководец, завоеватель… — с медленно поднесла его ладонь к своим губам и мягко коснулась костяшек. — … и весь дрожит перед моим отцом.