— Все собрались? — отец спустился по лестницы и теперь подавал руку чинно спускающейся в новом синем платье из атласа матушке.

— Да, отец! — ответил за всех Майкл, улыбаясь.

— Выдвигаемся! Не хочется опоздать.

* * *

Массивные дубовые двери, ведущие в тронный зал высились перед нами. Передо мной стоял отец. Он в десятый раз поправлял воротник рубашки, явно волнуясь. За руку с ним стояла матушка. Она обмахивалась веером несмотря на то, что не было душно. Майкл по левую руку от отца с виду не нервничал, держался строго и статно, но едва слышно постукивал носком ботинка. Я невольно подумала, что из него выйдет прекрасный герцог, когда придёт время. Я же держала за руки сестёр. Сара нервничала явно и сжимала мою левую ладонь до боли почти. Алиса была спокойна. Она, кажется, даже почти не понимала, что происходит.

— Девочки, помните, как делать реверанс? — спросила я, обращаясь к каждой из них, обе кивнули, пусть и не очень уверенно. — Если забудете, то повторяйте за мной, — и подмигнула каждой с улыбкой, ободряя.

Герольд распахнул перед нами двери, и его громкий голос прокатился под высокими сводами:

— Семья Хайфилд! Граф Артур Хайфилд с супругой Изольдой и детьми!

Мы сделали первые шаги. И вызвали этим нестройный хор удивления. Этот звук, приглушённый и изумлённый выдох сотни людей, я запомнила на всю жизнь. Все знали о том, что нас в семье по меркам аристократии много. Но одно дело — знать или только об этом слышать, и совсем другое — видеть воочию. Четверо доживших до взрослого возраста детей при условии ужасной бедности с точки зрения аристократического общества… Четверо! При норме даже в самых богатых семьях один-два, доживших до хотя бы представления обществу. Мы выглядели чудом природы. И это они ещё забывали, что матушка была пятым ребёнком и третьей дочерью в семье, где родилось восемь детей.

Я видела, как вытянулись лица дам, глаза мужчин и матрон забегали по нам, явно оценивая. Особенно взгляды падали на матушку. Она утратила девичью стройность ещё давно, но в свои пятьдесят она выглядела великолепно и свежо. Румяная, статная, с твёрдой походкой и ясными глазами. На ней не было ни следа от возможных тяжёлых родов. Это всё при условии того, что Алису она родила в свои почти сорок.

А потом взгляды впились в нас. Я почувствовала это физически. Взгляды женщин и мужчин оценивали меня, Сару, да даже по Алисе, десятилетке, прошлись с задумчивым интересом.

И я поняла одно — за сёстрами выстроится очередь.

Они будут не просто дочерями герцога, уважаемыми леди и, что уж греха таить, сёстрами самой императрицы. О нет, теперь в них будут видеть в них Изольду. Будут смотреть на их плодовитость исходя из того, как матушка нас выносила и родила. И, скорее всего, как буду рожать и вынашивать детей я, старшая дочь семьи. Для любого угасающего рода, для стареющего лорда или единственного представителя рода, мы — самое дорогое, что есть на рынке невест.