И поняла разницу между ними всеми и Константином. Она была проста до абсурда. Он не говорил. Он делал. Поступки говорили о его намерениях больше, чем все слова. Поэтому теперь его слова имели для меня больший вес, чем если бы он сначала говорил, а потом, может быть, делал. И, даже если он начнёт говорить пошлости (хотя это скорее буду делать я), мне не будет мерзко. Напротив, после проведённых вместе ночей я поняла, что это будет органично.

Я разорвала последнее письмо и взглянула на стопку тех, на которые стоит ответить. Их было всего пять. Негусто, но и прилично, чтобы я потратила на ответы как минимум час. У Сары всего два, но ей и придётся учиться писать письма с присущей леди вежливостью. Мы договорились, что она принесёт мне черновики на проверку.

И тут я поняла, что у меня от витавшего вокруг нас душного запаха цветов разболелась голова. Чувствительность к запахам у меня была колоссальной, поэтому даже недолгое, мы меньше часа всё разбирали, нахождение возле цветов приводило к головным болям.

— Мартин! Дженни! — позвала я слуг, открывая двери гостиной, ведущие в сад, и впуская в комнату свежий воздух. — Все сильно пахнущие цветы выносите в сторону компостной ямы, будут удобрением.

— Вы уверены, леди? Они же такие красивые… — тоскливо смотря на цветы, спросила служанка.

— Уверена. У меня уже голова от них болит. Ещё немного времени, и она будет болеть у всех.

— У меня тоже болит уже… — подала голос Сара. — Я пойду в сад, нужно покормить кроликов.

Слуги кивнули и принялись под моим руководством выносить корзины и букеты в сад. Через некоторое время к ним присоединился проснувшийся и явно недовольный этим брат, который решил так заменить утреннюю зарядку.

Я оглядела гостиную на предмет ещё источающих резкий запах цветов, когда наткнулась на одну из корзин. Что-то было не так. Она стояла в стороне, словно поставили специально так, чтобы не бросалась в глаза. Обычные кустовые белые розы. Но запах… тонкий исходивший от них запах был противно горьким и химическим. На лепестках я заметила странный налёт, желтоватый, будто их чем-то смазали.

Меня бросило в холодный пот. В голове всплыла строчка из дневника Амелии, говорящих об одной из её первых смертей: «В дом моей семьи прислали розы. Красивые такие, но запах от них был странный. Я не поняла, что случилось. После того, как вдохнула их аромат, из моего рта потекла кровь. Помню только, как истошно закричала мама, бросаясь ко мне. Я точно упала, но что было после — не помню».

Я медленно выпрямилась и отошла от корзины на шаг. Огляделась. Вокруг никого. Я сделала шаг, прислушиваясь к дому. Тишина, никого не будет. Матушка в спальне, отец в кабинете, а Алиса, судя по звукам, уже с Сарой у кроликов, Гвен на кухне, а остальные у компостной ямы. И тогда тихо, шелестящим шёпотом позвала: