— Я на поезде в Москву поеду, ночным. Хотел на «Аврору» попасть, а нет билетов уже. Отсюда часов в десять уеду, — ответил я. — А что хотел?
— Идём со мной к девушкам? Галя просила друга привести, — смутился Вахит.
— Художницы или спортивная гимнастика? — спросил я, чтобы выиграть чуток время и понять, а надо ли мне это сейчас?
— А какая разница? — удивился Вахит.
Глава 37
Глава 37
— Художницы хрупкие, а спортивницы сильные, они и на брусьях, и на коне…
— На коне? Что, наездницы? — переспросил Вахит.
— Ладно, давай сходим, а конь — это спортивный снаряд, — со вздохом сказал я.
— Знаю я! На физкультуре прыгаем через него, я просто сразу не понял, вдруг, думаю, их и на коне учат, — махнул рукой кавказец.
Вахит подготовился серьёзно: раздобыл где-то торт масляный, свежий и поделился со мной презиками, оторвав от ленты две штуки и вручив мне! Вот наивный чукотский мальчик, или какой он там, чеченский. Кто ж ему даст сразу при первом свидании? Да ещё и восемь раз! Мне, главное, две штуки дал, а себе восемь оставил. Наглец, ну пусть. Делать мне до отъезда все равно нечего, схожу. Возьму подарки девочкам, прихватил ещё для Светки с собой разного бабского барахла из «Берёзки». Выбираю колготки, две упаковки.
Идти недалеко, это в нашем же корпусе, но через небольшой дворик с другого входа. На вахте бдительный старикан. Мы со спортивными заначками, в числе которых и значки мастера спорта, а всё равно не пускает. Пришлось доставать удостоверение члена сборной СССР. Вид у нас вполне приличный, даже нарядный, ещё и спортсмены, и дедок все же разрешает войти.
— Где ты с ними познакомился? — спросил я у Вахита, когда мы прошли пост охраны.
— Это они со мной познакомились, — расцвёл парень и рассказал, как было дело.
Во дворе встретил двух девушек, те спросили у него что-то, разговорились, Вахит похвастал местом в сборной, хотя ещё не было его по факту, они тоже про себя рассказали, ну и пригласили пообщаться к себе в номер, якобы жили они здесь на сборах тоже.
— Ну и где они?– хмуро спросил я, не обнаружив триста тридцать пятый номер на третьем этаже.
Комнат было тридцать четыре и последняя по счету имела номер триста тридцать четыре.
— Не может быть! — расстроился Вахит. — Такие красивые слова говорили!
— Женщины! Коварство им имя! — попытался успокоить его я.
— Красиво сказал, а всё равно обидно, — понурился сосед.
Идём вниз, такие же нарядные, но уже невеселые.
— Стой! Надо дедка расспросить, вахтёр много знать может, — пришла мне идея в голову.
— Ты гений! — согласился со мной обманутый кавалер.