— Точно, три! — с улыбкой соглашается тренер. — Тебе бы на ринге так считать научиться, и тогда я из тебя человека сделаю.
С трудом удержался от комментария, что человека из меня уже мама с папой сделали. Что ж такое-то? Гормоны играют, скорее всего.
Утром овсянка, и опять пересолена! Да мать вашу! Ещё к овсянке дали масло сливочное, четыре кругляшка, но маленькие они какие-то. Так, с едой надо решать вопрос кардинально. Деньги есть. «А если что, и пистолет есть», — поглумился внутренний голос, а может это урчит в животе?
В столовую зашли тренеры. Для них был накрыт отдельно длинный стол человек на двадцать пять в отдельном зале. Сейчас вот гречка с биточком у них, подглядел я. В животе заурчало. Надо съесть хотя бы овсянку — спарринги сегодня, и длинные углеводы не помешают.
— Юрий Михайлович! Вопрос есть! А что нас так плохо кормят? — вдруг раздался чей-то голос из продолжающих завтрак спортсменов.
— Овсянка не нравится? — удивился тот. — Это медленные углеводы! Особенно важен прием медленных углеводов для спортсменов и всех людей, живущих физически активной жизнью. Включив в свой прием пищи перед тренировкой такие продукты за 40–50 минут, вы позволите своему организму увеличить выносливость…– Да мы не про овсянку, а про то, что она пересолена опять, — раздался тот же голос. — И масла мало дают! — И хлеба, — раздались голоса с мест.– Всё рассчитано по калориям! И хлеб, и масло, всё точно в граммах вам дают, — вступил в разговор пухляш лет сорока, не знаю кто он.– А какая норма масла и хлеба? А давайте взвесим, например, мою порцию, я ещё не ел, — предложил я, ругая свои гормоны. А что ещё ругать, если рот не закрывается? Умный же мужик. Был.
Глава 34
— Норма масла? Хлеб? Откуда я знаю, сейчас посмотрим, — озаботился старший тренер сборной и приказал пухляшу: — Выкладку принеси!
Недовольно, но тот принёс то, что просили.
— Штыба, иди сюда, сам смотри, всё ли так, — зовет меня Юрий Михайлович, одновременно радуя тем, что он, оказывается, запомнил мою фамилию.
— Сразу вижу лажу, — говорю я, посмотрев выкладку на неделю, вернее, шесть дней.
— Что видишь? — не понял старший тренер.
— Вот вчера была рисовая каша, якобы на молоке, а она на воде была, жиденькая такая, еле съел, — тыкаю я пальцем.
— Да что вы его слушаете, — взорвался пухляш.
— На молоке вчера делали, сама контролировала! — гордо сказала баба необъятных размеров, подплывшая к нашему столику, не иначе, старшая тут, так как была одета не в поварское. — Я тут двенадцать лет работаю! Никто не жаловался!
— Парни? — оборачиваюсь я к залу.