А для академической науки, видите, это неинтересная задача — нефундаментальная! — услышал я смех Казьмина в закрывающейся двери.
— Толя, там интересно же, — пробовала надуться Дурашко.
— Что именно? Как проходило закрытое заседание? Вот болтун, когда-нибудь его посадят, — зло сказал я, решая вычеркнуть запись из тетрадки.
Дом Веры оказался обычной хрущёвкой в пять этажей, и меня неожиданно пригласили в гости! Я что, дурак отказываться? В квартире никого не было, в большой прихожей метров двадцать, не иначе, стояло пианино, сама квартира была из четырех комнат.
— Ты на пианино играешь? — спросил я.
— Ага, пошли ко мне, — Вера, сняв верхнюю одежду, зашла в небольшую комнату.
Следую за ней, разглядывая её попку в платье.
— Брат у друзей до завтра, родители на концерте, часа два-три ещё, — сказал девушка, садясь на кровать.
— То есть времени у нас все меньше и меньше остаётся? — я сел на стул около стола с учебниками.
— В точку! Люблю умных мальчиков… и сильных. Но умных больше. А ты умный и сильный, — сказал Вера, глядя мне в глаза.
Глава 5
С родителями Веры я столкнулся, уже выходя из подъезда. Как догадался, что это родители? Да по их портрету метр на метр размером, висящему в той же прихожей. Стыдливо опустив глаза, иду на остановку, вспоминая деревенский анекдот:
— Михалыч, я твою дочь того…
— Так женись теперь!
— Нет, я трактором переехал.
После двухчасового секса я был сам в состоянии перееханного трактором.
Прелюдий и прочая подготовка? Не-не. Вера и слышать ничего про это не захотела. У неё мужчины год не было.
— Не предлагал никто, хотя я даже намекала некоторым. Все мои знакомые уверены, что я откажу, — пожалилась она.
— Это потому, что ты выглядишь неприступно красивой, — пояснил я.
— Это потому, что я умная, и родители у меня — кандидаты наук. Все просто уверены, что я пай-девочка. Когда кто-то из парней рядом тупит, меня постоянно поязвить тянет. На ноги и на грудь в открытую не смотрят, не говоря уже про попу, да и глаза тоже. Вроде взрослые мальчики уже на курсе, а как дети. А ты так посмотрел на меня, будто точно знал, что я не откажу и точно знал, где у меня что есть.
— Комнату проветри, — на прощание посоветовал я.
Уже и неохота днюху устраивать, в смысле, основной стимул пропал, да и кота жалко, если честно.
Дома, а вернее, в общаге я, развалившись на кровати, выпил обе бутылки «Жигулевского», стоявшие с прошлых выходных в холодильнике. Ужин уже давно прошёл, да и спать пора, иду чистить зубы — стоматологов местных по-прежнему боюсь. В умывалке Лена. Она подозрительно осмотрела меня, принюхалась и уверенно заявила: