— С тобой трудно, манера у тебя для меня неудобная, очень много двигаешься, — признал Сёрега.
Я, разумеется, позвал его на днюху, но тот отказался. Не сможет, сегодня вечером улетает уже.
После тренировки у нас была политинформация для всей школы. Вёл её рыжий парень со второго курса, живущий тоже в моем отсеке, но как зовут его, не помню. Рассказывает про Варшавский договор.
— Договор заключен в 1955 на тридцать лет, и по истечении в апреле этого года он продлён на двадцать лет, — читает по бумажке докладчик.
Оказывается, не все соцстраны входили туда! Всего семь — СССР, ГДР, Польша, Болгария Чехословакия, Венгрия и Румыния. И все. Албания вышла. Нынешний командующий договора — маршал Куликов.
— А почему сначала договор заключили на тридцать лет, а теперь продлили на двадцать? — влезла с вопросом Лукарь, сидящая в первом ряду, закинув ногу на ногу, и дразнящая президиум ножками в чулках и туфельках. Откуда знаю про чулки? Так сам дарил, о чем Ленка мне сообщила утром:
— Твои чулочки сейчас на мне. Узнаешь? У тебя ещё нет?
— Лавочка закрыта, — буркнул я недовольно, выходя после душа — у нас отключили горячую воду уже! Вернее идёт, но чуть теплая.
— Может быть и тридцать, — не стесняется признать свои ошибки рыжий, стыдливо отводя взгляд от коленок, будучи тоже измученный Ленкиной красотой.
— Так, кто хочет высказаться? — прерывает прения Ким. — Если нет вопросов, то следующая тема — братство армий ГДР и СССР.
— Пусть Колесников Петя скажет, у него папа уехал в ГДР служить, — опять влезла Лукарь.
— Офицером? — зачем-то спросил Ким.
— Генералом! — фыркнула Ленка. — Он в Новосибирске был начальник штаба округа, а сейчас в ГДР его отправили, в этот самый договор. Уедет Петя от нас летом, будет на немок смотреть и чулки мне присылать! Да, Петя?
— Не поеду, — тихо сказал Колесников, неуютно чувствуя себя под всеобщими взглядами.
А Ким, очевидно, вспомнил, как он утром расчихвостил сына генерала за грязь в комнате, попало ещё и Малышеву со Славновым.
«Это он ещё не знает про Колесниковского деда, Героя Труда и депутата Верховного совета, и про бабушку Пети, рядом с которой эти и генерал и депутат выглядят безобидно», — припомнил я. «Эх, не проживет Варшавский договор ни тридцать, ни двадцать лет. Лет пять от силы».
Такая себе политинформация — ни слова про столкновения в Польше между полицией и сторонниками профсоюза «Солидарность» на первое мая. А зарубежные голоса радостно обсасывают уже третью неделю это событие.
Собираемся с Бейбутом на квартиру, снял я её на двое суток, с обеда субботы до обеда понедельника. Уже когда подъехало такси, которое я заказал на определенное время, и мы грузили цветомузыку, магнитолу и прочие нужные вещи, неожиданно появился мой приятель по комсомольской поездке — Сашка из первого училища.