— Прилично разогнались ребята, — бубнит сосед про «Динамо Киев». — Лобановский, Протасов.
«Тоже нечестная игра», — думаю я, про будущий рекорд Протасова, засыпая.
Да что такое, то понос то золотуха! Опять нас с Бейбутом ночью будит стук в дверь.
«Если снова Аркаша — пинка дам», — решаю про себя я, открывая дверь.
На пороге стоит едва одетая Синицкая.
— Толя. Ленки до сих пор нет, — говорит тихо она с небольшой ноткой паники в голосе.
— Да шут с ней! Я ей кто — папа? Ты ей кто — мама? Придет, куда она денется, дружит, наверное, с кем-то, — пытаюсь закрыть дверь.
— Дружит, но там такие парни! Бандиты! — не даёт закрыть дверь мне бдительная соседка.
— Откуда у нас бандиты? — сзади хмыкает Бейбут.
«Откуда и ты», — мысленно отвечаю ему, вспоминая его будущее, которое я, разумеется, попытаюсь исправить, а вслух говорю Синицкой:
— Подробности рассказывай!
Глава 12
В профилакторий, где, по мнению Оли, терзали Ленку, мы вошли как нож в масло. Ну, или, как «русские в Косово», цитата из фильма. На вахте дежурила та самая «подруга Мироновны», которая видела меня уже в атаке.
— Это со мной, — кивнул я на Бейбута и довольно фривольно одетую Синицкую. — Как там триста шестая?
— Сидят, в карты играют! — охотно сдала ленкиных обидчиков вахтёрша.
Хорошо быть молодым и сильным, и без живота — мы прыжками по лестнице взобрались на третий этаж профилактория комбайнового завода, вроде.
Удар ногой в область замка, и перекошенная дверь на одной петле не стала сопротивляться нашему натиску и открылась. Лукарь сидела на кровати у окна и зажимала руками голову. Виднелись голые коленки из-под нарядной юбочки и туфельки на полу около кровати. Рядом по левой стене — двухъярусная кровать, там сидят двое, ещё один сидит на стуле. Играют в преф на небольшом журнальном столике. Я четко вижу пулю, кстати, уже исписанную. Никаких следов пьянки нет, как и нет следов пыток молодой девушки, в которых была уверена Синицкая.
— Вы чё вламываетесь? — первой опомнилась Ленка, убрав руки от головы. Она, оказывается, поправляла сложную прическу на голове.
— Синицкая сказала, тебя здесь мужики терзают, — смущенно сказал я, присмотревшись к обстановке ещё раз.
— Тебе что, завидно? — спросил неосторожно один из парней, тот, что сидел на стуле.
— Чё?!!
Бейбут присматриваться своими узкими глазками не любил, а врезать кому-то — да как здрасте! Левая у него сработала на инстинктах, и умник улетел к Ленкиным ногам, тряся глупой башкой.
— Тебе что, завидно? — спросила теперь и Ленка со стальными нотками в голосе. — Вы чего дверь вынесли? Не спится?