— На воде, не было молока! — многоголосо загомонили спортсмены.
— Врут они! Как не стыдно! — грозно обернулась она к залу.
И осеклась. Никто её тут такую могучую и властную не боялся, полторы сотни отморозков-боксеров, а выглядели со стороны молодые спортсмены именно так, сейчас были в ярости.
— Что, все врут? И по маслу, вижу, некомплект! Меньше дают! А хлеба? Почему нет в раскладке меню? — продолжаю беглый осмотр я.
— Ну, хлеб дают без счета, — отмахнулся тренер от меня.
— Вам без счета, а посмотрите мои два куска! — и я показал два куска нарезанные так, что непонятно, как они ещё не развалились.
Надо сказать, это были два последних куска хлеба на столе, на завтрак я пришёл последним, и мне мои соседи по столику оставили лишь эти два обглодыша. Хотя, сейчас это мне как раз на руку.
— И добавки хлеба никому не дали ни разу! Да, парни? — не оборачиваясь, спросил я.
— Да, да, — рявкнул зал.
— И масла тут не тридцать грамм! — добавил я, глядя на раскладку.
С маслом всё было ясно лично мне, я служил в армии и помню, как выглядит суточная норма масла солдата, причем, правильная порция. А ещё там же я как-то был в гостях у хлебореза, чинил ему холодильник по дружбе. Хлеборез вытащил из-под низу, где мотор у агрегата, трехлитровую банку с маслом в воде.
— У кого недостача, а у меня всегда достача, — криво усмехнулся он.
Было у него такое устройство цилиндрической формы, надавив которым на немного размякшее масло, можно было ловко выдавить порцию. Учебку, на пятьсот человек, он минут за двадцать обеспечивал кусками масла. Так вот, в этом цилиндрике был поршень, а под него были подложены шайбы по размеру, от этого внутренний объём устройства уменьшался, и порции становились меньше.
— Откуда ты знаешь? Взвешивал, что ли? А хлеб я вам положу вон там с краю, берите, — дама попыталась обиженно уплыть к себе.
— Не так быстро. Саныч, принеси весы с кухни, — попросил он того самого фронтовика из президиума, ухватив за рукав тетку.
— Вы что делаете! — взвизгнула она. — Я так этого не оставлю, обвиняют, ещё и руки ломают!
— Я сейчас старший тут, и начальник здесь для всех, в том числе и для вас, и я вас не отпускал, — строго сказал злой донельзя Юрий Михайлович.
Весы показали двадцать грамм, ну и остальные также, значит, ведь штамповка происходит одним прибором!
— Юрий Михайлович, пусть принесут то, чем масло штампуют, это такой цилиндрик должен быть, — попросил я главного, видя, как тетка просто побелела от этих слов.
Ловко орудуя отверткой из своего складеша, я раскрутил болт и вытащил четыре шайбы!