— Можно поступить в институт, где военная кафедра есть, — напомнил Ким.

— Там видно будет, — не стал раскрывать все планы я, а уж тем более хвастаться.

Светка на новом месте, думаю, скоро найдёт себе ухажёра и от меня отстанет. Доехали быстро, и внизу милиционер-охранник не стал нас задерживать. Кима он знал в лицо, и по имени-отчеству. Я вспоминаю, что наш директор был заведующий отделом студенческой молодежи Красноярского крайкома ВЛКСМ. Николай Сергеевич заглянул к кому-то в кабинет и, выйдя, сказал:

— Представляешь, у Федирко твой груз!

Заходим в приемную первого, там только секретарь, работает телевизор, показывает программу для сельчан.

— Посылка у Павла Стефановича в кабинете, а его нет, он уехал на комбайновый завод, а потом на судостроительный, — обломала нас секретарша первого, немолодая женщина, но следящая за собой. — Я могу позвонить ему и попросить разрешения вам её отдать, ключ у меня есть.

— А куда позвонить, — спросил я, — если он в пути?

— Так у него «Алтай» третий же стоит в машине! — сказала секретарша.

— Это радиотелефон такой, к олимпиаде модернизировали, можно звонить человеку в дороге, — пояснил мне Ким.

«А то я не знаю! Я вам про сотики столько могу рассказать», — подумал я.

Через десять минут секретарша с трудом выносит мне натуральную посылку, аккуратно зашитую тканью. Вижу, и Киму, и тетке интересно, что там внутри. Вздыхаю и начинаю распаковывать груз. Там два самодельных изукрашенных выжигом и резьбой деревянных туеска с мёдом, гречишный, липовый и стеклянная литровая баночка меда от бабушки, написано «Разнотравье», карандашом от руки на банке. Кроме порядка трёх кг мёда, в посылке лежит фотография в рамочке, на фото Светка. Явно в студии делали, качество хорошее, девушка в синем платье, и голубых туфельках. На обратной стороне подпись для меня. Ещё колбаса в вощёной бумаге, много, чак-чак, явно самодельный, и письмо.

— Куда столько мёда? — вслух спросил я, ведь к мёду я отношусь спокойно. — Возьмите в подарок, может Павел Стефанович или гости его съедят. Мне много.

— Ну не знаю, спецпочтой для тебя доставили посылку, а ты отдаёшь, — засомневалась секретарша, разглядывая такого интересного меня.

Я её прекрасно понимаю, использовать первого секретаря крайкома как передаточное звено это… это впечатляет.

В машине читаю письмо и хмыкаю — колбаса оказалась конская, любопытно будет попробовать, а чак-чак от бабушки со стороны отца. В письме обычные глупости — она готовится поступать в МГУ, наш школьный аттестат ей выдали перед отъездом в апреле. Так что делать ей в Уфе нечего. Скучает, и надеется встретиться в июле в Москве, она поступать будет, а я приеду по молодёжным делам. Надо ответ накарябать. А вообще ничего к ней не чувствую. Так, молодое упругое тело, смазливое личико, незлобный, спокойный характер, любит шутки и, главное, смеется над моими остротами. Что-то многовато достоинств. Вот не собираюсь я жениться совсем! И с детьми я нанянчился.