Лембиту щедро рассыпал угрозы, но и намеки сделал изрядные, чтобы епископа Альберта к нужному решению подтолкнуть. Надо было пользоваться моментом, исходя из древнего правила — «горе побежденным». Им совсем недавно вовсю пользовался сидящий перед ним пожилой, даже старый человек, по местным меркам — близко подошедший к психологически опасному рубежу шестидесяти лет. Понятно, что вступать с ним в теологические диспуты Шипов не собирался, задача у него была совсем иная — договорится о сотрудничестве, как это ни странно. Да просто неоткуда брать грамотных людей иначе, чем через церковь, а сам епископ не чужд просвещению, пусть только для германских переселенцев — идет постройка Домского собора, открыта при нем школа, а это в столь суровое время многое значит. И главное — в отличие от магистров «меченосцев» он старается договориться с православными князьями, понятно, что к собственной выгоде, но, тем не менее, договориться, а не сразу убивать. Того же князя Вячко спас, когда тот в плен попал, а мог «умыть руки». И князю Владимиру убежище дал, лен пожаловал, когда того из Пскова изгнали. И матримониальный альянс с ним заключил, и разница в вере отнюдь не помешала «породнится» — племянница епископа замужем за сыном князя Ярославом, что остался сейчас за него править в Пскове. И талабов, что прежде приняли православие, в отличие от язычников не «примучивал», лаской больше действовал, и ведь сумел оторвать их от Пскова. Впрочем, тамошние бояре не лучше новгородских, просто много слабее, и это понимают, излишней гордыней не страдая. К тому же у Шипова сейчас появилась прекрасная возможность с ними по-доброму сговориться, рукой крепко за глотку взяв. А как хватку почувствуют, сразу смирными станут — иначе просто вся их торговля в одночасье остановится.

— Я ведь не воевал с тобой, Леонид, князь Юрьевский, — негромко произнес епископ. — И покойного магистра отговаривал, призывал вначале к тебе послов послать, и о мире сговорится…

— Вроде того, что путь мне из Юрьева «чист» будет, а язычников эстов оставить вам на расправу. Ведь так, Альберт⁈

Удар попал в цель, и хотя епископ его сдержал, но только лицо на секунду дрогнуло. Именно так он поступил с Вячко, когда тот засел в городе — вначале долго уговаривал, не желая прибегать к силе. И жестокости в нем сообразно историческому моменту, рационален в ней, в отличие от крестоносцев. Да и с последними у него отношения не сложились — по папской булле две трети земель отходила ордену, и лишь одна треть епископу. К тому же вся северная Эстония датчанам отдавалась — и папа там другого епископа поставит, что, несомненно, Риге в ущерб пойдет.