Владимир Псковский помрачнел, засопел — и замолчал. Сам ведь с такой ситуацией столкнулся, когда дочь за брата епископа замуж выдал. Но заговорил дальше, приглушенно:

— Биться нельзя — все пожгут, и не биться тоже — не поймут.

— Почему же не поймут, еще как поймут, — усмехнулся Лембиту. — Из Рязани епископ сбежал, сказав фразу — «не красен бег, но здоров». Земли мои в углу, за лесами и болотами, зимой и летом трудно проходимые для любой конницы. Если всей полоцкой землей овладеем, то отсидеться можно, как и новгородцам. А там только силу ратную копить и на юг потихоньку выдвигаться. Так стоит ли двести лет таким бесплодным занятием заниматься. Не лучше ли десятину монголам отдать, и вместе с ними походом к «последнему» морю немногие дружины отправить, чтобы полюбовались пожарищами да с богатой добычей вернулись? А вопрос стоит именно так — или мы их пожжем вместе с монголами, либо монголы нас вначале пожгут? Выбор нужно делать сейчас и исподволь готовится к неизбежному. Как в мое время говорили бабам — если насилие неизбежно, то лучше лечь и раздвинуть ноги, постараться при этом получить удовольствие.

Князья ухмыльнулись невеселой шутке, ухватились ладонями за бороды. Невеселая вырисовывалась картинка, действительно, лучше не знать, что предначертано свыше. Особенно в такой гиблой ситуации, которая сложится во время татаро-монгольского нашествия. Ведь за несколько лет целенаправленными походами будет покорена большая часть русских княжеств, за исключением тех, куда в любое время года дорог нет, по рекам продвигаются, через леса и болота. Понятно, что в тоже Полесье или на Новгород степная конница в больших силах не пройдет, а с малыми можно и справится.

— Ты не крути, брате, вижу, что какую-то пакость замыслил, — Владимир впился в него взглядом, но Шипов не смутился, даже ухмыльнулся. «Мстиславичи» оба встрепенулись, вопросительно уставились.

— Орду на запад нужно пропустить, дань дать, какую потребуют, а воинскую силу в леса отвести, дав в войско Батыя тех, кого не жалко. Но свои рати мы с вами должны приберечь. И пусть орда европейские страны на ноль перемножит, те ведь не покорятся, драться будут до конца и друг дружке крови много выцедят. А когда поймем, что так оно и есть, то меж Полесьем и Карпатами рати свои выведем, и обратно их не пропустим. Зачем нам такое воинство у себя под боком, пусть угров режут и вместо них в благодатных краях поселяются. А тех, кто в степях по Волге и Днепру останется, набегами зимой измотать, палка ведь о двух концах, как вы заметили. А летом можно степь жечь — пожарища до неба будут. Врагов жалеть нельзя — их надо уничтожать всеми для нас доступными способами, раз мирно с нами не пожелали жить. К этому времени мы успеем подготовиться, если нынче начнем, озадачимся, и к делу сообща приступим.