И сам удивился хладнокровию — он стал спокойным, что удав, словно играл в компьютерную игру и убивал там зомби, а не подставлял сейчас свою жизнь, неимоверно рискуя собственной шкурой.
— Лайне-Лембиту! Лайне-Лембиту!!!
Да, «свободы праздник», лучшего воинского клича, яростно выкрикиваемого Тармо, было не пожелать. А перед глазами все плыло, будто кадры происходящего снова стали показывать в замедленном темпе, в точности как случилось этой ночью. Но то объяснимо — слишком большой впрыск в кровь адреналина, причем в дозе, каковых у него раньше просто не было, даже когда был молод. И потому он успевал поймать взглядом все происходящее вокруг, и главное полет красного шара, который зацепил морду лошади, пролетел дальше и «вспух» в самом конце растянувшегося на проселочной дороге обоза. Вот только в сочетании с грохотом выстрела, последствия оказались отнюдь не такими, которые он ожидал. И не паника охватила завоевателей, а всеобщее смятение, а кони натурально взбесились, причем один из талабов вылетел из седла, словно камень из пращи.
— Лайне-Лембиту! Лайне-Лембиту!!!
Теперь заорал и сам Шипов, поднимая арбалет, и наплевав на благородство просто поразил в спину крестоносца, когда лошадь того бросилась между елок, не выбирая пути. А вот конь оруженосца неудачно скаканул, и упал на бок, забился. Пораженный в грудь хозяин шмякнулся об деревце — такого удара хватило бы для умерщвления, если бы он не был мертвым. А вот два латыша уже неслись прочь — их крестьянские лошадки показали невероятную прыть, и усмирить взбесившееся животное не смог бы опытный наездник, каковыми талабы вряд ли являлись по обычной своей жизни. Один из седоков сверзился с седла на полном скаку, причем неудачно — распластался на снегу сломанной куклой.
Шипов быстро перезарядил арбалет, снова оглянулся, и бросился на помощь эсту, яростно выкрикивая импровизированный клич в честь своего же имени. Тармо действовал решительно и смело, как клялся раньше — всадника у вереницы пленников он сразил броском копья, тот уже лежал на снегу, и сучил ногами — из живота торчало длинное древко. Второму охраннику тоже не повезло, хотя копье попало в коня и свалило его — тут сразу поверишь, что на «сохатого» эст охотился, ловок. А вот встать талаб не успел — на него обрушилась секира. И стрелять Лембиту было уже не в кого — арьергард удалялся на полном скаку прочь, лошади и седоки, потрясенные внезапным нападением с грохотом и вспышкой, спасали свои жизни…
Такими пришли завоеватели, что начали крестить язычников «огнем и мечом»…