Все дело в страхе — зимой, вот уже несколько лет в подряд, приходили отряды крестоносцев, пытаясь острым железом, несущим смерть, покорить строптивых эстов. А здесь для них было вполне надежное во время набеговукрытие , куда более надежное, чем невысокий тын большого городища на берегу озера, правда, маленькое по размерам, на сотню человек, не больше. Но так и не жить тут люди собирались, нужно было только отсидеться какое-то время, пока завоеватели будут бесчинствовать в округе. Гать перекрывали два бревенчатых сруба, набитых камнями, с воротами из плотно пригнанных жердин, причем бревном их не вышибить, развернуться воинам негде. А будут топтаться на месте, ноги по колено в жижу уйдут, люди насмерть застынут, а зимой это неминуемая смерть от горячки. Даже сейчас, внутри дома, в нем сыро, и постоянно растопленная печь хоть немного высушить помещение не может. К тому же с другого торца дома загон для содержания скотины — для самого Лембита вонь стоит неимоверная, а местные привыкли — пусть в дерьме и в болотной жиже, зато живые. Посередине дома вроде разделительной клети, там вроде гумна, для соломы, сена. Зерна и прочих припасов, и там спят мужики — условия жесткие. Но тепло от большой печи все же доходит, К тому же запас дров тут изрядный заготовлен, на самом болоте только чахлые деревца растут, и то местами, лес по краям начинается.
В его времени об островке уже не знали, болото его полностью поглотило за прошедшие восемьсот лет. Так что в памяти односельчан ничего не отложилось о нынешних временах, жестоких и страшных, где люди ежедневно могут стать жертвой смерти, и не важно, в каком облике она явится к ним — как болезнь, или в виде разящего меча крестоносца…
— Вот кипяток, господин, я его принесла.
Лембиту отвлекся от мыслей — девчонка стояла перед ним на коленях, и держала на вытянутых руках кружку. Шипов чуть ли не сказал ей «спасибо», но вовремя осекся, понимая, что в егонынешнем статусе он никого не должен благодарить, ибо служение есть долг. Все состоят в определенном положении, которое обусловлено самим укладом жизни, а он сейчас «военный вождь», к тому же одержавший победы, и еще имеющий в их глазах облик «чародея», метателя грома и огненного шара. И носящего имя «Праздника Свободы», то есть того самого мессии, что спасет народ эстов от явившихся из-за моря завоевателей с крестами и мечами. И что характерно — егопризнали и призвали охотно, совершенно добровольно, потому наделили на период войны практически неограниченной властью.
Так что суетящиеся по дому женщины даже говорили вполголоса, чтобы его не побеспокоить, дети не играли, старались помогать взрослым, и даже несколько младенцев спали, а не устраивали «концерт». Да и место ему отвели самое лучшее, набросали на солому несколько выделанных шкур. От больших камней печи ощутимо шло тепло, и сейчас Лембит отчаянно боролся со сном, понимая, что тот его вскоре сломит. Но хотелось попить кофе, и он дождался кипятка, хотя на его поверхности в кружке плавали жировые пятна с характерными маслянистыми разводами. И хоть от природы мужчина был далеко не брезгливым, но не сейчас.