— Тийна, Тийна, нас догонят ведь! Бежать надо! А-а…
К елям выбежал мужчина, низкорослый, с редкой бородкой, видимо молодой еще, но крепкий, и также облаченный, как и его женщина — видимо выскочил из хижины впопыхах, в чем спал, только обулся и без шапки. Зато в руках было копьецо, метра на два, с широченным лезвием, так называемым «пером». И чуть ли не завыл, увидев сидящую в снегу жену, совершенно лишившуюся сил, но продолжавшую прижимать к себе плачущего младенца. И поняв, что та бежать не сможет, взвыл смертельно раненным волком, развернувшись, и взяв копье двумя руками наизготовку. Прорычал:
— Видно, смерть наша пришла, Тийна… Хотя бы одного убить смогу, но их трое. Прощай…
— Убей нас, Тармо, в неволе жить не буду…
Женщина ответила еле слышно, и вряд ли ее муж расслышал, не до того стало — появилась погоня. Колоритная парочка прошла мимо ели, в которой, укрывшись за лапами уже стоял «столбиком» Лембит. И камуфляж с маской сыграл свою роль, да еще густая тень — преследователи прошли мимо него на расстоянии вытянутой руки. В косматых шубейках, но без рукавов, в шапках, у одного тесак на поясе, в руке копьецо. Второй с увесистым топором в руке, с широким лезвием, явно не плотницкий, вроде такие именуют секирами. Прошли с десяток шагов и встали.
— Хороши невольники! Бросай копье — не поможет, а то убьем! Где девка спряталась, шустро она бегает!
Лембит с трудом понял, что говорит один из ратников — он плохо знал латышский язык, так, едва сотню слов. Но как-то понял, мысленно перевел. А вот эстонец явно хорошо понимал своих преследователей, мотнув косматой гривой волос, и выставил вперед ратовище, собираясь продать и свою жизнь, и попытаться взять кровавый откуп за жену и младенца. И надеясь только на одно — истоптать так снег, чтобы неясно было, куда спрятались старшие дети. И ведь как-то у него это получилось, отступал, пятясь, задев лапы ели — снег сполз с пышной хвои, рухнув вниз — маленькие следы исчезли.
И тут появился третий из преследователей, вот этот был в другом облачении — на голове железный шлем в виде «тазика», поверх тулупчика кожаная куртка, с прикрепленными на нее железными пластинками, в руках арбалет, Шипову приходилось стрелять из подобного оружия, только современной, а не столь допотопной конструкции. Неказистый доспех перетянут широченным ремнем, на котором болтается изогнутый «коготь», с помощью которого натягивают тетиву. На левом боку солидного размера тесак, справа колчан с болтами, арбалетными стрелами. Но главное белая накидка, на которой был нанесен красный меч с красным же крестом вверху. И Шипову от этого зрелища чуть ли плохо не стало — он моментально понял, в какое время попал, вернее, в каком веке пропадет с концами…