— Ежели «пришельцы» нас тут одолеют, то для зятя твоего и старшего братца неплохо будет — множество княжеских «столов» освободится, а займут их те, за кем сила стоит. А она как раз за Всеволодовичами будет, дружины то в силе остались — потому меня с Пскова изгонят. И Юрьев падет, что которы кровавые по Руси пойдут, усобица за усобицей.

— А если мы «мунгалов» этих завтра одолеем?

— Потери у нас будут большие, половцы с тестем твоим только обещать могут, а сами противоборствовать с «мунгалами» не решаются, иначе бы помощи слезно не просили. И ладу промеж нас нет — хотя победу и одержим, но перессоримся снова, а дружины то наши обескровлены будут. И опять же — князья ведь смертны, и «столы» освободятся — кто своих на теплые места продвинуть сможет, мы с тобою, или Всеволодовичи?

Вопрос завис под пологом шатра — Мстислав Мстиславович только засопел. В свои 47 лет, пройдя через множество усобиц «Удатный» слишком хорошо знал ответ. А потому помрачнел изрядно, в который раз кляня себя за то, что поддался уговорам тестя. О том, что в степях половцы получили жесточайшую трепку свидетельствовали дары, которые они собрали и поднесли князьям — отдали буквально последнее, что еще оставалось. И оно понятно — потеряли и вежи, и стада, но так сами виноваты, что за дары «мунгальские» отступились от союзников, их предав и бросив. А ведь могли сообща «мунгалов» победить и тогдавсе их добро меж собою поделить. Но нет, предпочличасть за измену взять и за то поплатились,все свое разом потеряв. О том ханы Данила Кобякович и Юрий Кончакович на княжеском сходе плакались, а ведь именно они на подарки от врага польстились.

Поделом ворам и мука, нечего потом слезы лить! Предательством ворога не одолеть, сам потом бит будешь!

— А почему на Ригу рати не двинули, а выжидают?

— Да тот же расчет у них, брате. Ждут кто кого в рати одолеют — эсты с ливами крестоносцев, или наоборот. И те и другие в битве ослабнут, вот тут Ярослав со свежими дружинами и подойдет. Если магистр одолеет, то с ним сразится, все владения крестоносцев разорению предаст, те смогут только дарами богатыми откупится. А там на земли эстов вернется, их всех примучит к выплате дани, и чтобы орден за ним эти земли в вотчину признал. Если Лембиту одолеет, тогда зачем «господе» Новгородской сильный Юрьевский князь⁈ Совершенно незачем, его ослабить нужно — вернется с войском обратно на пепелище. Так что как бы дело не повернулось, Всеволодовичи в выигрыше останутся в двух этих случаях. Но есть и третий, брате…

Владимир Мстиславич остановился, примолк, задумавшись. Было слышно как под пологом жужжит муха. «Удатный» не выдержал наступившей тишины, прямо спросил брата: