Морвенна посмотрела на деньги, потом на меня. В ее темных глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось насмешливым пониманием. Она подтолкнула монеты назад ко мне:

— Цени мою честность, девочка, и забирай свои деньги.

— Что?

В разговоре с Морвенной могло случиться всякое, но еще ни разу она не отказывалась от денег.

— Забирай, говорю, твой долг уже закрыли, — повторила она, открыто посмеиваясь над моим замешательством. — И, кстати, приплатили сверху, чтобы я больше не имела с тобой дел. Так что если тебе еще раз понадобятся услуги ростовщика, придется поискать кого-то другого.

Морвенна потянулась к ящику в столе — коготь-наперсток уперся в выемку замка, и тот щелкнул, тускло засветившись. Женщина пролистала несколько бумаг и достала старую расписку, чтобы протянуть мне. Я узнала кривой почерк отца, его имя и точную сумму гримов. Долг, который я унаследовала.

У меня пересохло в горле.

— Я правда могу это забрать? — спросила я пустым голосом.

— Порви, вставь в рамочку, мне-то что, — пожала плечами Морвенна.

Я не подняла руки.

— Кто… кто за меня заплатил?

На самом деле ответ я и так знала.

— Он не представился. Но если у тебя есть сразу несколько кавалеров, готовых без вопросов покрыть такой долг, то я не знаю, зачем ты столько лет морочила мне голову жалостливым видом, — хмыкнула Морвенна, раздражаясь.

Нет, был всего один человек, знавший о моих долгах и способный выплатить их вот так — за раз, ни сказав мне ни слова.

Я невидяще уставилась на расписку. Столько лет я мечтала о моменте, когда смогу взять и разорвать её в клочья, но теперь совсем не чувствовала радости. Ее место заняла пугающая пустота.

Что это было? Милостыня, которую щедрый инквизитор бросил несчастной бывшей возлюбленной? Или, может, извинения за неприятное расставание? Некрасиво получилось, но ты не расстраивайся — возьми деньгами.

Я давно не чувствовала себя настолько униженной.

— Ну? — поторопила меня Морвенна.

Наконец, я взяла расписку и деньги, оставшиеся невостребованными.

— Спасибо, Морвенна.

— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.

— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.

Я кивнула, выходя из ее кабинета. В голове не укладывалось, что я возможно проделываю этот путь в последний раз. Я ведь должна была выплачивать долги еще не меньше трех лет — и это в хорошем случае, если задержки не прибавили бы процентов.

Ноги несли меня прочь из Кривой мили, но совсем не домой — а в просторный особняк с видом на Амберли-парк, где я уже была однажды. Если Алистер надеялся, что его щедрый жест примут с тихой благодарностью, он крупно ошибся.