— Я тебя об этом не просила.

— Знаю.

— Тогда прекрати.

— Не могу.

Взгляд голубых глаз был прямым и твердым. Ни следа той отстраненности или деловой вежливости, с которой Алистер смотрел на меня последние две недели. Его пальцы все еще сжимали мои плечи так, словно он боялся меня отпустить.

Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он и не подумал отступить.

— Мне от тебя ничего не нужно. Ни беспокойство, ни деньги. Засунь их себе… — я снова начала распаляться, но запнулась, заметив, что на лице Алистера это вопреки здравому смыслу вызвало нежную улыбку. Я не верила, что это возможно, но ему удалось разозлить меня еще сильнее. — Иди о своей невесте беспокойся!

Я так не хотела вспоминать о ней — слова сами сорвались с языка. Лицо у меня начало стремительно краснеть. Алистер еще сейчас решит, что мне не все равно…

Но к моему удивлению он ответил недоуменно поднятыми бровями:

—- Какой ещё невесте?

Дураком прикидывается? Я чувствовала, как разговор по моей же вине соскальзывает с главной темы, и все равно поддалась этому.

— Откуда мне знать? Эта леди Амалия, или как там её…

Как будто её имя и отпечатанный в газете снимок не стояли у меня перед глазами вот уже несколько дней.

У Алистера дрогнули уголки губ — так, словно он всеми силами сдерживал улыбку.

— Я ведь говорил тебе, что ни с кем не хожу на свидания. И уж тем более не собираюсь жениться.

Его руки соскользнули с моих плеч на талию, притянули ближе — и от удивления я даже не успела отстраниться.

Не женится? Образ его скорой свадьбы и ослепительной белокурой невесты так прочно въелся в мое сознание, что теперь не желал исчезать.

Я чувствовала, что начала этот разговор со всеми картами на руках, и все равно остаюсь в дураках.

— Но в газетах… — только и пробормотала я.

Как это, не женится?

— В газетах много глупостей пишут, — возразил Алистер. Голос его сделался вкрадчивым, и у меня против воли заскребло в груди. Близость его тепла и знакомый запах мешали думать, но моя обида была не из тех, о которых просто забыть. Я растерянно покачала головой. — Кому ты веришь больше, газетам или мне?

— Да я кому угодно верю больше, чем тебе! — я толкнула его ладонями, чувствуя, как на глаза набегают слёзы.

Зачем он снова так со мной? К чему все эти улыбки, объятия, слова о заботе?

— Зря, — выдохнул он, неотрывно глядя на меня сверху вниз.

Его руки крепче сжались на моей талии.

Я собиралась потребовать, чтобы он не думал заговаривать мне зубы, но Алистер наклонился к моим губам.

Я в изумлении открыла рот, и тут же влажный язык проник внутрь. Под напором поцелуя голова у меня запрокинулась, рука Алистера легла мне на затылок, прижимая меня еще теснее.