Вместо того, чтобы отстраниться, я невольно смяла пальцами рубашку на груди у Алистера. Под моей ладонью билось его сердце — быстро и гулко. Жаркое дыхание смешивалось с моим, широкая ладонь беспорядочно гладила меня вдоль позвоночника.

Вся моя злость, вся обида на Алистера стягивалась в груди в тугой узел. Я попыталась вернуть себе рассудок, но когда пальцы Алистера чуть сжали волосы у меня на затылке, из губ вырвался только приглушённый стон.

Так нельзя.

Я прикусила его за губу, и Алистер на мгновение остановился.

— Что ты!.. — я попыталась отдышаться.

В льдисто-голубых глазах горела жажда:

— Мне так тебя не хватало, — выдохнул Алистер на грани слышимости.

Как легко было поверить в то, что он и правда скучал — пусть, не так сильно, как я, но все же. Может, он и правда помог мне с долгами не из жалости? Может, защитил меня в Гнилом переулке не только потому, что я на него работала? Очарованная этой иллюзией, я не возмутилась, когда губы Алистера вновь с напором прижались к моим.

Я плохо помнила прошлый поцелуй в этом доме — тот странный момент, когда Алистер пытался напоить меня средством от пыльцы. И все же сейчас все ощущалось иначе. Будто Алистер забыл о чем-то, что сдерживало его все прошлые дни и заставляло возводить стену.

Я не отстранилась, и Алистер принял это за согласие. Он подхватил меня под бедра — я охнула от неожиданности в его открытые губы и обняла за шею руками, чтобы удержать равновесие. В два длинных шага он отнес меня к столу, усаживая на край. Сам он оказался у меня между ног, отчего юбка смялась, задираясь до коленей.

В поясницу мне уперлись какие-то книги, но это было последним, о чем я думала.

Одна рука у меня запуталась в темных волосах Алистра, другой я обнимала его широкие плечи, пока он целовал меня ритмично и жадно. По спине волной пробежала дрожь. Остатки сознания призывали остановиться, но тело словно подчинялось чей-то чужой воле.

Его губы скользнули по моей шее, вниз под расстегнутый ворот рубашки, к ключицам… У меня вырвался тихий стон — звук, в котором было больше поражения, чем удовольствия.

— Дора, — прошептал Алистер, и у меня свело внутренности от сочетания нежности и страсти в его голосе.

В голове гудело.

— Постой… — выдавила я, но голос в конце сорвался на вздох, потому что Алистер мягко прикусил кожу за ухом.

— Подожди… — еще одна попытка собраться с мыслями, не многим успешней прошлой.

Ладонь проскользила вверх по моему колену.

— Да Алистер же! — я коснулась его щеки, вынуждая остановиться.

Наконец, его взгляд сфокусировался на моем лице. Наше сбившееся дыхание было одинаково рваным.