— Почему ты никогда мне не рассказывал? — сейчас был десяток вопросов поважнее, но с языка сорвался именно этот. — Это ведь не какая-то мелочь.

Алистер чуть наклонил голову набок, не сводя с меня внимательного взгляда.

— А почему ты не рассказывала мне о долгах, Дора?

Я осеклась.

— Люди боятся того, что связано со смертью. Большинство коллег считают, что у меня хорошее чутье следователя, а я не спешу их разубеждать. Я не хотел тебя обманывать, просто… — он запнулся словно в нерешительности. Я редко видела его таким, — меня пугало, что ты будешь смотреть на меня иначе, если обо всем узнаешь.

В то время я была так влюблена в Алистера, что меня не смутило бы, окажись он потомком порочного союза между гномом и троллем. Я поджала губы, заставляя себя не сказать этого: от запоздалой искренности не было никакого толка. Не после всего, что он сделал.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

Алистер собирался мне возразить, но я его опередила, возвращаясь к реальности:

— И что дар говорит тебе сейчас? Ты почувствовал, что Мейбл… что её убили?

Складка между бровей Алистера стала глубже. Он сцепил пальцы в замок.

— Не совсем. Я никогда прежде не сталкивался с подобным. В комнате нет следов борьбы и других признаков насилия. Физически она действительно сделала все сама. Но в остаточном эхе от ее эмоций было что-то странное… Не отчаяние, не готовность сдаться, а чистый ужас.

— Ужас?

— Да. Она не хотела этого делать. Ее разум кричал и сопротивлялся, но тело словно ей не принадлежало. Будто кто-то или что-то заставило ее завязать этот узел и шагнуть со стула, полностью подавив волю.

— Как такое…

Я не договорила вопрос. В голове у меня снова зазвучал голос умирающего артефакта-секретаря:«Он давит. Мы служим, а он сам хочет повелевать».

Нет, глупости. Не мог дедушкин артефакт так повлиять на человека — сковать его разум, заставить против воли надеть веревку себе на шею. Я ни разу не слышала ни о чем подобном! И даже если он был на такое способен, при чем тут Мейбл? Она была только секретарем следователя.

Хотелось спросить, как считает сам Алистер, но задавать вопрос было страшно. Что, если и он думает о загадочном артефакте?

Хруст гравия заставил нас обернуться — из дверей пансиона вышел мистер Хоторн. Обычно такой собранный, сейчас он казался уставшим и постаревшим.

— С осмотром и бумагами почти закончили, — сказал он, отчитываясь перед начальником. — Ничто не указывает на насилие.

— Кроме того, о чем я сказал, — кивнул Алистер. Видимо, мистер Хоторн относился к тому узкому кругу коллег, которые все же знали о его способностях.