Нет.
Нет.
Нет.
Так нельзя.
Нельзя говорить подобные вещи женщине, которая и без того живёт на грани нервного срыва и глупости.
— Почему? — спросила я тише, чем собиралась.
Он выдержал паузу.
Слишком длинную.
Слишком тяжёлую.
— Потому что вы мне мешаете думать, — сказал он наконец.
У меня похолодели пальцы.
— Простите?
— Вы прекрасно слышали.
— Нет. Я, кажется, ослышалась.
— Не ослышались.
Я смотрела на него и чувствовала, как почва уходит из-под ног.
Потому что такого я не ждала.
Не сейчас.
Не так.
Не после недели его тяжёлых взглядов, раздражения на Лисовского и слишком личного контроля.
— Если это такая форма давления... — начала я.
Он резко встал.
— Довольно.
Я замолчала мгновенно.
Воронцов обошёл стол и остановился рядом.
Слишком близко.
Слишком большой.
Слишком мужчина.
— Вы всё время думаете, что я играю, — произнёс он негромко. — Что мной движет только контроль, привычка командовать и желание держать всё в кулаке. Да, это тоже есть. Но не только.
У меня во рту пересохло.
— Тогда что ещё?
Он смотрел на меня тяжёлым, прямым взглядом.
— Вы.
У меня вспыхнуло всё тело.
Глупо.
Мгновенно.
Необратимо.
— Это... неуместно, — прошептала я.
— Согласен.
— Я ваша подчинённая.
— Знаю.
— Тогда зачем вы это говорите?
Воронцов чуть наклонился ко мне.
— Потому что с каждым днём всё сложнее делать вид, что вы меня не задеваете.
Господи.
Я должна была встать.
Сказать что-нибудь жёсткое.
Напомнить о границах.
О субординации.
О здравом смысле.
Вместо этого я сидела и чувствовала, как моя кожа вспоминает мужчину из номера сильнее, чем когда-либо.
Не его.
Не его.
Только не его.
Но рядом с ним мне становилось так же жарко.
Это было страшно.
— Я не знаю, что вам ответить, — сказала я честно.
— Ничего не отвечайте.
— Тогда зачем?
— Потому что я не хочу, чтобы вы думали, будто мне всё равно, с кем вы ходите по ресторанам.
И вот тут я поняла: это не просто ревность.
Это уже хуже.
Гораздо хуже.
Глава 7
После субботы всё между нами изменилось.
И одновременно не изменилось никак.
Мы не поцеловались.
Он не перешёл границу до конца.
Я не ответила ничем определённым.
Но воздух стал другим.
Более густым.
Более личным.
Более опасным.
В понедельник он снова был холоден на людях и собран как всегда, но стоило нам остаться вдвоём, как это напряжение включалось между нами само, будто кто-то тянул невидимый провод.
Я работала, как заведённая.
Пыталась отвлечься.
Пыталась думать о мужчине той ночи.
О поисках.
О рациональном.
Не помогало.
Особенно потому, что появился новый ложный след.
Юрист из питерского офиса, Кирилл Волков, приехал на согласование контракта и в разговоре вдруг обронил: