Я проследила за его взглядом.
На моей ключице, чуть ниже, всё ещё виднелся бледный след старого поцелуя с той самой ночи. Я думала, он давно сошёл. Видимо, нет.
Я резко дёрнула ткань вверх.
Поздно.
Он уже увидел.
И в его лице что-то очень нехорошо изменилось.
— Это он? — спросил он тихо.
У меня внутри всё застыло.
— Что?
— Тот, кого вы ищете.
Я не ответила.
Не смогла.
Потому что вопрос ударил слишком точно.
Слишком больно.
Слишком ревниво.
Он встал.
Подошёл ко мне.
Остановился вплотную.
— Полина, — голос у него стал глухим, — вы хоть понимаете, как сильно я сейчас хочу услышать, что это был не он?
Дышать стало трудно.
Я подняла на него глаза.
— А если был?
Он смотрел так, будто ещё секунда — и сам себе не ответит.
— Тогда мне придётся очень постараться, чтобы не возненавидеть мужчину, о котором я даже ничего не знаю.
И, боже мой, именно после этих слов я поняла:
я люблю его.
Не просто хочу.
Не просто схожу с ума рядом.
Не просто реагирую на силу и мужскую тяжесть.
Люблю.
По-настоящему.
Так, что внутри всё обрывается.
И это было самым ужасным открытием за весь месяц.
Глава 16
Я уехала от него в ту ночь без поцелуя.
Без прикосновений.
Без финальной точки.
Просто потому, что если бы осталась ещё на пять минут, уже не смогла бы держаться.
А держаться было надо.
Потому что любовь к Андрею Воронцову превращала мою историю в ещё большую катастрофу.
Теперь это была не просто женщина, которая не помнит мужчину после корпоратива.
Теперь это была женщина, которая влюбилась в босса, пока продолжает искать другого.
Я лежала без сна до трёх ночи, а утром меня разбудила тошнота.
Сильная.
Резкая.
Такая, что я еле успела добежать до ванной.
Когда отпустило, я списала всё на нервы.
Потом — на усталость.
Потом — на кофе натощак.
Но к обеду меня снова накрыло.
На этот раз прямо в офисе.
Я едва успела запереться в туалете.
Ася, увидев моё лицо, сразу запаниковала.
— Полина, ты зелёная. Что с тобой?
— Ничего. Желудок.
— Ты ела?
— Пыталась.
— И?
— Организм не оценил.
Она прищурилась.
— Ты случаем не беременна?
Я уставилась на неё.
Потом нервно рассмеялась.
Слишком громко.
Слишком фальшиво.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
— Ася, перестань.
— Полина.
Я замолчала.
Потому что в этот момент где-то внутри меня очень тихо, очень холодно шевельнулась мысль, которой я до этой секунды не позволяла даже родиться.
Нет.
Нет.
Только не это.
Цикл у меня действительно сбился.
Но такое бывало.
От стресса.
От переработки.
От чего угодно.
И всё же весь остаток дня я ходила как по стеклу.
Каждое движение тела казалось подозрительным.
Каждая слабость — угрозой.
Каждый приступ тошноты — приговором.