Меня это убивало медленно и очень качественно.
Ася наблюдала за мной с выражением лица человека, который уже морально готов задушить обоих участников драмы подушкой.
— Ты бледная как смерть, — сказала она однажды на кухне. — И он такой же, только дорогой.
— Не начинай.
— Не могу не начинать. Вы оба выглядите так, будто вас одновременно бросили, ограбили и лишили права на сон.
Я отвела глаза.
— Так и есть.
— Скажи ему.
— Нет.
— Полина...
— Нет!
Голос сорвался резче, чем я хотела.
Ася тут же смягчилась.
— Ладно. Не сейчас.
Но именно «не сейчас» и стало проблемой.
Потому что живот, конечно, ещё не был заметен.
Но тело уже жило иначе.
Тошнота.
Слабость.
Запахи.
Сонливость.
Я держалась из последних сил.
А он всё равно замечал.
Однажды, когда я не смогла допить кофе и просто отодвинула чашку, Воронцов поднял на меня глаза.
Только глаза.
Больше ничего.
И в этом взгляде было столько немого знания, что мне стало страшно.
Но он ничего не сказал.
И я — тоже.
Вечером того же дня ко мне подошёл Миронов.
— Белова, ты в порядке?
— Да.
— Врёшь.
— Все сегодня как сговорились.
Он посмотрел внимательнее.
— Босс тебя сожрал?
Я нервно усмехнулась.
— Почти.
— Тогда, может, поужинаем? Тебе явно нужно выйти из офиса и выдохнуть.
Я собиралась отказаться.
Правда.
Но потом краем глаза увидела в стеклянной перегородке отражение.
Воронцов стоял в дверях кабинета и смотрел на нас.
Прямо.
Молча.
Жёстко.
И что-то болезненно-саморазрушительное толкнуло меня в спину.
— Хорошо, — сказала я Миронову. — Давай.
О, господи.
Я действительно это сказала.
Миронов улыбнулся.
Воронцов в отражении не изменился в лице.
Но воздух вокруг меня будто схлопнулся.
Ужин прошёл ужасно.
Не потому, что Миронов был плохим собеседником.
Как раз наоборот.
Он был умным.
Спокойным.
Остроумным.
И ещё раз убедил меня, что не он.
Совсем не он.
Потому что рядом с ним во мне ничего не отзывалось.
Потому что это был просто мужчина.
Приятный.
Удобный.
Понятный.
А я всё время думала только об одном:
увидел ли Воронцов, как я согласилась?
Понял ли, что это было сделано нарочно?
И зачем, чёрт возьми, я вообще это сделала?
Ответ был мерзкий:
мне хотелось его задеть.
Хоть чуть-чуть.
Хоть на секунду.
Чтобы он тоже почувствовал ту пустоту, в которой я теперь жила.
Получилось.
Слишком хорошо.
Глава 20
На следующий день ад случился в кабинете.
Он вызвал меня ближе к вечеру.
Я вошла уже зная: будет плохо.
Не из-за работы.
Из-за нас.
Он стоял у окна.
Классика.
Если Воронцов у окна — берегите психику.
— Закрой дверь, — сказал он, не поворачиваясь.
Я закрыла.
— Что-то случилось?
— Да.
Он обернулся.
И я сразу поняла: его держит на чистом самоконтроле.