— Это не ваше дело, — выдавила я.
Несколько секунд он молчал.
Потом сказал:
— Уже жаль.
И отвернулся к окну.
Я вышла из кабинета с ощущением, будто ещё немного — и он вытащит правду из меня голыми руками.
Глава 14
Если раньше моё расследование было хаотичным, то теперь оно стало отчаянным.
Потому что каждый день рядом с Воронцовым делал меня слабее.
Слабее перед ним.
Перед собой.
Перед тем безумным желанием просто махнуть рукой на прошлое и позволить настоящему случиться.
А нельзя.
Нельзя влюбляться в одного мужчину, если где-то в памяти и крови у тебя уже сидит другой.
Даже если этот другой — всего лишь ночь.
Даже если ты не помнишь его лица.
Даже если, возможно, никогда его больше не увидишь.
Я упрямо продолжала искать.
Поднимала фотографии с корпоратива.
Сопоставляла номера в отеле.
Пыталась выяснить, кто из гостей жил в люксах.
Спросила у администратора клуба под предлогом потерянной серьги, какие номера были заняты сотрудниками компании, а какие — партнёрами.
Ответ меня добил:
половина данных конфиденциальна.
Конечно.
Потому что мир создан не для удобства женщин с похмельной амнезией.
Единственное, что я выяснила точно: номер был из vip-блока.
То есть либо руководители,
либо ключевые партнёры,
либо кто-то очень небедный.
Круг не сузился.
Он просто стал ещё неприятнее.
А потом появился ещё один ложный след.
Глеб Миронов, наш внешний консультант по инвестициям, пригласил меня на рабочий обед обсудить презентацию, а в середине разговора вдруг сказал:
— После корпоратива ты исчезла так быстро, будто кто-то тебя увёл специально.
Я замерла с вилкой в руке.
— Ты видел, кто?
— Нет. Только спину мужчины. Высокий, тёмный костюм.
— И всё?
— Ещё, кажется, часы блеснули на руке. Дорогие.
Я уставилась на него.
Это уже было похоже на издёвку судьбы.
Дорогие часы, высокий мужчина, тёмный костюм.
Да у нас половина руководства под это описание подходит.
— А лицо? — спросила я тихо.
— Нет. Он стоял к мне спиной.
— Понятно.
— Почему ты спрашиваешь?
— Никак. Забудь.
Он улыбнулся.
— Если это связано с той ночью, можешь не объяснять. У тебя был вид женщины, которой явно не до объяснений.
Я покраснела.
Сильно.
До шеи.
— Все, что ли, всё заметили?
— Не всё, — усмехнулся Миронов. — Но интерес был заметен.
Интерес.
Отличное слово.
Прямо хоть на надгробии выбивай.
Когда я вернулась в офис, Воронцов вызвал меня к себе почти сразу.
И, конечно, уловил всё с первого взгляда.
— Кто теперь? — спросил он, не отрываясь от ноутбука.
Я замерла у двери.
— Что?
— Миронов? Волков? Лисовский? Или у вас уже новый фаворит?
Я медленно закрыла дверь.
— Это уже не сарказм. Это диагноз.