И совсем другое — сесть напротив собственного босса, чтобы услышать от него приговор, после которого вся моя жизнь полетит к чёрту.
Глава 1
В понедельник офис пах кофе, кондиционером и сплетнями.
И это было худшее сочетание из возможных.
Я почувствовала его ещё в лифте.
Потом — в коридоре.
Потом — у своего стола.
Люди смотрели.
Не в упор.
Нет.
Слишком воспитанные для этого.
Но косились.
Замолкали, когда я проходила мимо.
Обменивались быстрыми взглядами.
Кто-то даже улыбался слишком понимающе.
Значит, всё-таки видели.
Хотя бы часть.
Хотя бы то, что я с кем-то ушла.
Мне хотелось взять отпуск на три года и переждать его под одеялом.
Но вместо этого я села за рабочий стол, включила компьютер и сделала вид, что у меня вообще-то важнейшая деловая переписка, а не катастрофа в личной жизни, масштаб которой я до сих пор не могла оценить без дрожи.
Телефон тут же завибрировал.
Ася.
Жива?
Я набрала коротко:
Физически — да. Морально — нет.
Ответ прилетел моментально.
Встречаемся на кухне через 3 минуты. Я требую все подробности.
Я вздохнула.
Если кто и мог пережить мою драму с правильным уровнем сочувствия и издевательства, так это Ася.
Мы дружили второй год.
Она работала в маркетинге.
Была замужем, яркая, шумная, опасно наблюдательная и считала, что женщины обязаны либо красиво жить, либо хотя бы красиво страдать.
Сейчас у меня, судя по всему, получалось второе.
На кухне она уже ждала меня с двумя кружками кофе и выражением лица человека, которому сейчас расскажут лучшую историю месяца.
— Ну? — зашептала она, едва я закрыла дверь. — С кем? Где? Как? Почему ты не брала трубку? Почему у тебя вид грешницы после отпуска? И почему, мать твою, ты светишься так, будто тебя не просто утащили в номер, а качественно влюбили в жизнь?
— Не ори, — простонала я, опускаясь на стул. — И не формулируй так метко, мне больно.
Ася замерла.
— Только не говори, что ты ничего не помнишь.
Я закрыла лицо ладонями.
— Я ничего не помню.
— Полина!
— Не полностью. Отрывками. Музыка, бар, бассейн, поцелуй, номер... всё. Дальше туман и позор.
Ася уставилась на меня так, будто я призналась в преступлении против женской солидарности.
— То есть ты реально провела ночь с мужчиной и не знаешь, с кем именно?
— Да.
— Это одновременно ужасно и... очень горячо.
— Спасибо, утешила.
— Нет, серьёзно. Так, подожди. Ты в порядке? Всё было по обоюдному?
Я кивнула.
Это я чувствовала.
Вот странно: лицо не помнила, а ощущение — да.
Не было страха.
Не было насилия.
Не было мерзости.
Было слишком много желания.
Слишком много ответного огня.
Слишком много меня самой в этом.