Воронцов заметил, конечно.
Вечером, когда я перепутала время звонка и дважды переспросила по одному документу, он просто вышел из кабинета и посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось сразу исчезнуть.
— Вы больны?
— Нет.
— Врёте.
— Устала.
— Домой.
— Что?
— Езжайте домой.
— У меня ещё...
— Я сказал, домой.
В его голосе было столько твёрдости, что спорить не хотелось.
Но я всё равно упрямо сжала губы.
— Я не маленькая.
— Вот именно. Поэтому должны понимать, когда пора остановиться.
— А если не хочу?
Он подошёл ближе.
— Полина.
Одно слово.
И в нём всё.
Раздражение.
Забота.
Мужчина.
Контроль.
— Пожалуйста, — добавил он уже тише.
И это добило меня окончательно.
Потому что Андрей Воронцов не просил.
Он приказывал.
Решал.
Давил.
А сейчас — просил.
Я встала молча, взяла сумку и ушла.
В коридоре меня догнала Ася.
— Всё. Завтра идёшь к врачу.
— Не драматизируй.
— Это ты не драматизируй, когда шатаешься как призрак. И да, купи тест.
Я резко повернулась к ней.
— Прекрати.
Но голос прозвучал не зло.
Испуганно.
Она это услышала.
И уже мягче сказала:
— Полин, лучше узнать и выдохнуть, чем сводить себя с ума.
Я не ответила.
Потому что если узнаю — назад уже не развидеть.
Глава 17
Тест я купила вечером.
И всю ночь смотрела на коробочку так, будто внутри лежала не полоска пластика, а взрывчатка.
Сделать я не смогла.
Трусость?
Да.
Но утром меня снова вывернуло.
Потом закружилась голова.
Потом я едва не проспала.
И вот тогда страх оказался сильнее трусости.
Две полоски появились так быстро, что мне показалось: это издевательство.
Я сидела на краю ванны, смотрела на тест и не чувствовала ничего.
Совсем.
Ни шока.
Ни слёз.
Ни истерики.
Только белый шум в голове.
Беременна.
Я беременна.
От мужчины той ночи.
Или...
Нет.
Стоп.
От мужчины той ночи.
Потому что больше никого не было.
Ни до.
Ни после.
И всё.
Вот только у этой правды была вторая половина, от которой хотелось орать.
Я не знала точно, кто он.
Да, разум уже шептал, что это слишком может быть Андрей.
Слишком многое сходится.
Слишком сильно меня бьёт рядом с ним.
Слишком живая связь.
Но я не знала наверняка.
А значит — не имела права.
Не имела права приходить к мужчине, которого люблю, и говорить:
«Я беременна. Возможно, от тебя».
Возможно.
Это слово было хуже ножа.
Ася приехала ко мне через сорок минут, как только я написала одно:
Приезжай. Срочно.
Увидев меня, она сразу всё поняла.
— О боже, — выдохнула она. — Да?
Я молча кивнула и показала тест.
Ася села рядом и несколько секунд просто молчала.
Потом обняла меня.
Крепко.
Так, что я наконец начала дрожать.
— Тихо, — шептала она. — Тихо. Дыши.
И только тогда меня прорвало.