Хоть сейчас в рамку.
Я закрыла переписку и уставилась в монитор.
«Не простым офисным мальчиком».
Это сужало круг.
И одновременно не сужало никак.
Потому что у нас в компании и вокруг неё крутилось достаточно мужчин, которые не были «простыми офисными мальчиками».
Я так задумалась, что не заметила, как Воронцов вышел из кабинета и подошёл к моему столу.
— Вы с кем переписываетесь?
Я вздрогнула так резко, что едва не выронила телефон.
— Господи! Вы вообще умеете шуметь?
— Иногда. Если это необходимо.
Он смотрел на экран слишком внимательно.
Я инстинктивно перевернула телефон дисплеем вниз.
Плохой ход.
Очень плохой.
Потому что его взгляд сразу стал жёстче.
— Это кто?
— Личное.
— То есть мужчина.
Я возмущённо выпрямилась.
— А если и так?
— Значит, я был прав.
— В чём именно?
Он наклонился ближе.
— В том, что вы кого-то ищете.
У меня холодок пробежал вдоль позвоночника.
— Вы слишком много себе позволяете.
— А вы слишком явно нервничаете, когда вам задают прямые вопросы.
— Да потому что вы задаёте их так, будто имеете право!
— А я и хочу иметь.
Тишина.
Одна.
Две.
Три секунды.
Моё сердце билось так громко, что, кажется, слышал весь этаж.
— Это уже перебор, — сказала я шёпотом.
— Возможно.
— Тогда остановитесь.
Он смотрел на меня так, будто остановиться — это последнее, что он сейчас способен сделать.
Но именно в этот момент в приёмную вошла Инна с документами, и напряжение рассыпалось.
Воронцов выпрямился.
Снова стал собой.
Ледяным.
Собранным.
Опасно спокойным.
— Через двадцать минут совещание, — бросил он и ушёл.
А я осталась сидеть, прижав ладони к разгорячённым щекам.
Если так пойдёт дальше, я либо выдам себя раньше времени, либо просто сорвусь на него в самой неприличной форме из возможных.
И, честно говоря, я уже не знала, что из этого хуже.
Глава 11
Срыв случился не у меня.
У него.
Хотя, возможно, это был и мой тоже.
В среду вечером у нас была встреча с подрядчиками в ресторане при бизнес-центре. Обычный рабочий ужин, скучный, формальный, тягучий.
Я сидела между Лисовским и нашим дизайнером, делала заметки и мечтала только о том, чтобы все поскорее разошлись.
Лисовский снова начал флиртовать.
Легко, как дышал.
Непринуждённо, как будто вообще не чувствовал опасности.
То подольёт воды.
То наклонится слишком близко.
То шепнёт что-нибудь смешное прямо у уха.
Я терпела.
Ровно до тех пор, пока не заметила Воронцова.
Он сидел напротив, чуть в стороне, и ничего не говорил.
Вообще.
Но смотрел.
Сначала на нас.
Потом на руку Лисовского у спинки моего стула.
Потом мне в лицо.
И я вдруг поняла:
это конец.
Потому что в его взгляде уже не было обычного раздражения.