— Вам нравится думать, что вы вообще из него выходите?
Он усмехнулся.
Коротко.
Почти зло.
— С вами — да.
Что-то внутри меня дрогнуло.
Опасно.
Неправильно.
Слишком живо.
— Я не обязана отчитываться, кто мне приносит кофе.
— Нет. Но пока вы работаете в моей приёмной, я предпочитаю, чтобы вокруг вас не кружили мужчины, которым нечем заняться.
— А если мне нравится, когда кружат?
Это было сказано из вредности.
Только из неё.
Но взгляд Воронцова изменился так резко, что у меня сразу перехватило дыхание.
— Тогда мне придётся пересмотреть объём вашей занятости, — произнёс он тихо.
— Это угроза?
— Это реальность.
Я сглотнула.
— Вы невозможны.
— Знаю.
— И что, по-вашему, с Лисовским не так?
— Всё.
— Конкретнее.
Он оттолкнулся от стола и шагнул ко мне.
Один.
Всего один.
Но этого хватило, чтобы мой пульс ушёл в истерику.
— Он смотрит на вас слишком уверенно.
— А вы, значит, скромник?
— Я хотя бы понимаю последствия.
Я вскинула подбородок.
— А может, я сама хочу этих последствий?
Он замер.
И несколько долгих секунд просто смотрел на меня.
Я почти перестала чувствовать ноги.
Потому что в его взгляде вдруг появилось что-то такое, чего раньше не было.
Не начальник.
Не раздражение.
Не контроль.
Мужчина.
Тяжёлый.
Тёмный.
Собственнический.
— Тогда очень советую выбирать их осторожнее, Полина Олеговна, — произнёс он глухо.
И отошёл.
А я, кажется, только тогда снова начала дышать.
Глава 5
В субботу я не собиралась думать ни о работе, ни о Воронцове, ни о мужчинах, с которыми могла проспать ночь и собственное имя.
Но, как выяснилось, мои планы никого не интересовали.
С утра мне написал Лисовский.
Обед? Без кофе в приёмной и диктатуры твоего босса.
Я минут десять смотрела на сообщение.
С одной стороны, идти было глупо.
С другой — это был шанс.
Поговорить.
Проверить.
Понять, не он ли тот самый мужчина.
Если это он, я должна была почувствовать.
Что-то.
Хотя бы намёк.
Я согласилась.
И уже через два часа сидела с ним на веранде модного ресторана, мучая салат вилкой и собственную совесть — подозрениями.
Лисовский был приятным.
Слишком приятным.
Лёгким.
Удобным.
Ярким.
Разговаривал свободно.
Много шутил.
Смотрел с интересом.
Без труда касался моей руки, подливал воду, ловил официанта раньше, чем я успевала подумать.
И ничего.
Ни одной вспышки.
Ни одного удара памяти.
Ни одного телесного узнавания.
Я смотрела на него и с каждой минутой понимала: не он.
Совсем.
Не та энергия.
Не тот напор.
Не тот жар.
Ночь в номере была как пожар в закрытой комнате — слишком сильная, слишком плотная, слишком мужская.
А Лисовский был летним ветром.
Приятным.
Но не тем.
— Ты сегодня странная, — заметил он, улыбаясь. — Как будто сидишь напротив и одновременно где-то ещё.