Обычно.

Но не я.

Потому что меня сейчас интересовало совсем другое.

— Слушай, а после корпоратива... ты долго был в клубе?

Он приподнял бровь.

— Ого. Пошли серьёзные вопросы. А что именно ты хочешь узнать?

— Просто спрашиваю.

— Просто не верю. Но да, был долго. А что?

— И... ты видел, с кем я ушла?

Лисовский на мгновение замолчал.

Очень коротко.

Но я заметила.

— Нет, — сказал он потом. — Не успел.

Не успел.

Это было не «не видел».

Не «не знаю».

Именно «не успел».

Я сразу внутренне напряглась.

— В смысле — не успел?

— В прямом. Ты исчезла быстро.

— Одна?

— А вот это уже звучит как допрос.

— Мне просто интересно.

— Полин, — он сделал ещё полшага ближе, — если ты пытаешься вспомнить, кто был рядом с тобой той ночью, то спроси прямо.

У меня пересохло во рту.

— А ты был?

Он усмехнулся.

— Если бы был я, ты бы не сомневалась.

И вот тут дверь кабинета открылась.

Воздух в приёмной стал ледяным.

Воронцов вышел, окинул взглядом нас обоих, потом задержался на стакане кофе у моего локтя.

— У нас что-то изменилось в режиме посещения приёмной? — спросил он спокойно.

Лисовский выпрямился.

— Просто занёс кофе.

— Ваша забота трогательна. Но в следующий раз предупреждайте секретариат.

— Полина вроде не возражала.

Я почти физически почувствовала, как взгляд Воронцова переместился на меня.

— Полина? — повторил он медленно.

Артём никогда раньше не называл меня по имени так уверенно при нём.

И, кажется, это было ошибкой.

Потому что лицо Воронцова не изменилось.

Вообще.

Но я вдруг поняла — он зол.

По-настоящему.

— У меня рабочее время, — быстро сказала я. — Артём уже уходит.

Лисовский хмыкнул, бросил на меня какой-то странный взгляд и всё-таки отступил.

— Хорошо. Не буду мешать. Позже спишемся, Полина.

Когда он ушёл, я осталась сидеть с этим чёртовым стаканом кофе, будто с вещественным доказательством измены, которой ещё даже не существовало.

— В кабинет, — произнёс Воронцов.

Вот и всё.

Меня сейчас закопают прямо под графиком встреч.

Он закрыл дверь сам.

Тихо.

Ненавижу, когда он закрывает дверь сам.

Сразу кажется, что я не на работе, а в личном аду.

— Что это было? — спросил он, облокачиваясь о край стола.

— Кофе.

— Белова.

— Что? Вы спросили — я ответила.

— Не провоцируйте.

Я вскинула голову.

— Простите, а кто сейчас меня провоцирует? Вы ворвались с таким лицом, будто я в приёмной не кофе взяла, а уже на нём станцевала.

Пауза.

Ой.

Ну вот.

Сказала.

Сейчас точно труп.

Но Воронцов вместо вспышки гнева вдруг очень медленно выдохнул и провёл ладонью по подбородку.

— Вам нравится выводить меня из равновесия?

Я смотрела на него и чувствовала, как под кожей расходится жар.