Всегда звучит как начало допроса.
— Что у вас с Лисовским? — спросил он без прелюдий.
Я даже не сразу поняла вопрос.
— В смысле?
— В самом прямом.
— Это допрос?
— Это вопрос.
— А мне кажется, вы их путаете.
Он медленно подошёл к столу и опёрся ладонью о край.
— Белова, не усложняйте.
— Я не усложняю. Я просто не понимаю, с каких пор вас интересует моя личная жизнь.
Он посмотрел на меня так прямо, что захотелось отвернуться.
Но я не отвернулась.
Из упрямства.
— Меня интересует, не начнут ли люди из числа подрядчиков и партнёров компании создавать вам проблемы, пока вы работаете в моём кабинете.
— Какое трогательное беспокойство.
— Не беспокойство. Контроль.
— Конечно. Я так и подумала.
Он чуть сощурился.
— Вас что-то в этом задевает?
Мне бы промолчать.
Правильно промолчать, вежливо. Но вместо этого я услышала собственный голос:
— Меня задевает, что вы говорите со мной так, будто я ваша собственность.
Тишина.
Опасная.
Нехорошая.
Та, после которой либо целуют, либо увольняют.
— Вы не моя собственность, — сказал он тихо. — Но пока вы мой сотрудник, я имею право понимать, кто крутится рядом.
— И Лисовский вас чем-то не устраивает?
— Да.
— Чем именно?
— Всем.
Я моргнула.
Слишком быстро.
Слишком честно.
Слишком по-мужски.
И именно поэтому внутри меня вспыхнуло что-то очень нехорошее.
— Вы ревнуете? — вырвалось у меня прежде, чем мозг успел встать между языком и самоубийством.
Он замер.
Совсем.
А потом в его взгляде появилось такое выражение, что мои внутренности решили эмигрировать.
— Осторожнее, Полина Олеговна, — произнёс он ещё тише. — Вы очень любите ходить по тонкому льду.
Я нервно сглотнула.
— А вы очень любите отвечать вопросом на вопрос.
— Потому что некоторые вопросы опаснее ответов.
Я сжала пальцы на папке.
— Тогда не задавайте их мне.
Он ещё секунду смотрел.
Потом сухо кивнул.
— Свободны.
Я вышла из кабинета с горящими щеками и совершенно ненормальным сердцем.
Он не сказал «да».
Но и не сказал «нет».
И самое ужасное — какая-то часть меня, очень женская, очень глупая, была этим страшно довольна.
На следующее утро у меня появился второй ложный кандидат.
Вернее, не кандидат даже, а подозрение.
Финансовый аналитик из головного офиса, Константин Долгов, приехал с региональными отчётами и вдруг, совершенно случайно, сказал мне:
— После корпоратива ты исчезла так эффектно, будто тебя унесло страстным ветром.
Я уставилась на него.
— Чего?
Он усмехнулся.
— Расслабься. Просто многие заметили.
— Многие — это кто?
— Кто смотрел по сторонам.
— И ты, значит, смотрел?
— Я всё смотрю, это работа.
Он был тоже высокий.
Тоже в дорогом костюме.