— То вносят, то выносят, — проворчал он.
А я двинулся снова на Разьезжую.
На углу у газетчика рвали из рук «Листок». Двое извозчиков возле пивной читали его вдвоем, по складам.
— Девятерых, слышь, — говорил один.
— Сказывают, дюжину, — отвечал другой.
Под вывеской с жестяным сапогом я спустился в полуподвал.
Пахло тут, как прежде, кожей и варом, только сивухой нынче несло от самой двери. Открыв дверь я шагнул внутрь. Финн сидел на своей скамье, зажав колодку меж колен. Трубка висела у него в зубах чашкой вниз, у ноги стоял штоф, а нос был лиловым.
— Здоров, хозяин, — сказал я. — С праздником.
Гвоздь он все-таки добил и только потом поднял голову. Глядел долго мутным взглядом, пока не признал.
— Барин со шнурок, — сказал он и кивнул сам себе.
— Он самый, — усмехнулся я.
— Праздник, — подтвердил финн и покосился на штоф.
Я развязал узел и поставил сапожки на верстак, под лампу.
— Сделай новые. Точно по этой ноге и так, как нам переделывал: голенище по щиколотку, задник твердый, блочки и подошва двойная.
Финн отложил молоток и медленно вытер руки о фартук. Взял один сапожок, смерил подошву пальцами, перевернул и постучал ногтем по каблуку.
— Нога как у куклы, — сказал он. — И ходит криво, каблук внутрь, — Он поставил сапожок на место и поднял палец.
— Я говорить: выйдет дамский ботинок. Ты не верить. — Палец качнулся. — Вот, дама.
— Дама, — не стал я спорить.
Финн привстал за меркой, что висела на гвозде, качнулся и сел обратно крякнув.
— Сиди уж, — сказал я и подал ему мерку.
— Сапожник не стоять. — Он похлопал ладонью по скамье. — Сапожник сидеть.
Сапожок он обмерил вдоль, поперек, а цифры записал мелом прямо на верстаке.
— К субботе надо, хозяин.
— Неделя. — Он загнул палец. — Колодка такой маленький нет, резать новый. Потом кроить, шить. Неделя. Шесть рублей.
— В воскресенье, — предложил я другой срок.
— Неделя, — повторил финн и потянулся к штофу.
Я вынул красненькую и положил на верстак.
— Гляди. Сделаешь к субботе — десять твои, протянешь до понедельника — твои шесть.
Рука его остановилась на полдороге. Финн поглядел на красненькую и зашевелил губами. Потом заткнул штоф и убрал под скамью.
— Суббота, — сказал он. — Задаток?
— В субботу все разом. — Я убрал бумажку. — Нынче тебе деньги во вред.
Он проводил взглядом и вздохнул.
Я огляделся. На полке под колодками лежала старая газета. Я расстелил лист на верстаке и поставил на него сапожок.
— Карандаш дай, хозяин.
Финн порылся в жестянке с гвоздями и подал огрызок. Я обвел подошву, сложил лист вчетверо и убрал за пазуху: Старке под полоз.