Глава 1
'Жил я славно в первой трети
Двадцать лет на белом свете —
по учению,
Жил безбедно, и при деле,
Плыл куда глаза глядели —
по течению.
Затрещит ли в повороте,
Заскрипит в водовороте —
я не слушаю,
То разуюсь, то обуюсь,
На себя в воде любуюсь —
брагу кушаю.
И пока так наслаждался,
Пал туман и оказался
в гиблом месте я,
И огромная старуха
Хохотнула прямо в ухо,
злая бестия.
Я кричу — не слышу крика,
Не вяжу от страха лыка,
вижу плохо я,
На ветру меня качает…
«Кто здесь?» Слышу — отвечает:
«Я, Нелёгкая!»
В. Высоцкий
Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Африку,
В Африку гулять!
В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие
Злые крокодилы
Будут вас кусать,
Бить и обижать, —
Не ходите, дети,
В Африку гулять.
К. Чуковский
В день выпуска в Москве стояла тридцатиградусная жара. Мы — свежеиспеченные лейтенанты в новеньких, с иголочки парадках, выстроились на плацу в ожидании начальства.
Начальство, как ему и положено, запаздывало. Народ начал нетерпеливо гудеть, подобно растревоженному улью, кое-где над фуражками стали подниматься сигаретные дымки.
— Сейчас же прекратить курение в строю, вашу мать! — зашикали начальники курсов, высматривая нарушителей дисциплины.
Минут, через десять, наконец-то, заявилось руководство во главе с начальником ВИИЯ генерал-полковником Петровым, которого за глаза все называли «дедом».
Дед был брав и статен — даром, что за плечами почти полвека службы и три войны: на груди пышно колосился урожай орденов во главе с геройской звездой. Его сопровождали заместители, главный политрук, и какой-то почетный хрен из Минобороны. Поднялись на трибуну.
«Равняйсь! Смирно! Равнение на… знамя!»
Красное полотнище с золотой звездой быстренько протащили перед строем.
Начальник, очевидно, сам страдающий от жары, не стал злоупотреблять вниманием бывших питомцев — коротко пробурчал напутственное слово и сошел с трибуны.
Началось вручение дипломов и коробочек с выпускными значками. Дело шло споро — подход, доклад, вручение корочек, отдание чести и обратно в строй.
Потом новорожденные летёхи традиционно промаршировали по плацу под «Прощание славянки» и торжественная часть закончилась.
С объятиями и поцелуями налетела толпа родных и близких.
К этому времени, моя рубашка под парадным кителем стала насквозь мокрой. Но меня никто и не обнимал. Я, между прочим, круглая сирота. Или круглый?.. не знаю, как правильно. А девушка? Со Светланой мы расстались, накануне.
* * *
В институтской общаге, которую по непонятной причине, претенциозно именовали «Хилтоном», мы с облегчением скинули, душные мундиры, и как были в труселях, принялись обмывать лейтенантские звездочки. Настроение у всех было приподнятое.