Мне хотелось остаться в тепле и покое, вдвоем с маленькой ведьмой и хотя бы на время затаиться. Но я знал, что коварная судьба, подстерегает нас повсюду, и на всей земле нет уголка, где не всегда есть место подвигу.
Глава 24
Земля, доселе ровная, вдруг провалилась глубоким оврагом.
Да нет, это был не овраг, скорее русло исчезнувшей реки с плоским галечным дном и заросшими кустами обрывами берегов.
Микаэла остановилась на краю и вытянула руку в сторону противоположного берега.
— Вон там…
Тут и я, наконец, разглядел черную дыру пещеры, прячущуюся среди кустов. Ведьмочка нашла пологий скат, и мы спустились.
Микаэла достала из наплечной сумки две свечи и присела, высекая кресалом искру. Я топтался рядом. Почему-то охватило волнение, аж вспотел.
Трут наконец, затлел. Мика зажгла свечи, сунула мне.
— Я первая ты за мной.
В подземелье было зябко. Холод полез за шиворот уже через несколько шагов от входа. А может то был не холод, а страх.
Мелкая ведьмочка шла уверенно, не нагибаясь. Я сопел сзади, внаклонку. То и дело спотыкался, и шаркал плечами о глинистые, сочащиеся влагой, стены, ругаясь в полголоса.
Проход повернул, и озарённые огоньком свечи стенки оборвались в темноте. Мы вышли на берег, прямо к плоту.
* * *
Мика склонила голову к самой воде, присматриваясь к скользящим под плотом силуэтам рыб, прислушиваясь к голосу реки. Выражение ее лица было настолько одухотворенным, что я невольно залюбовался. Хома, на другом конце плота, тихонько ругаясь, сооружал из обрывков оставшихся веревок, что-то вроде крошечной сети или скорее сачка. Деваться ему было некуда — юная ведьма категорически заявила, что кормить этого борова не собирается.
Плот двигался быстро — течение заметно ускорилось. Проплывающие мимо берега, густо заросли лесом, лишь кое-где встречались зеленые луговины в зарослях кустов, усеянных крупными алыми цветами. Странно было это видеть — пышная растительность и ни птиц, ни насекомых. Солнце уже заметно припекало. Я опустил руку в воду — упругие струи приятно щекотали ладонь и пальцы. Набрав в горсть воды, ополоснул лицо, и пару раз плеснул на голый череп, очередной раз, удивившись гладкости кожи — хоть тряпочкой протирай.
Было немножко непривычно — впервые за время проведенное на Эрейне, я не убегал, не спасался от преследования — просто плыл по реке. Что дальше? Раньше все было просто — был враг, явный, безжалостный и упорный. С ним нельзя было договориться, от него, как оказалось, невозможно скрыться, можно только победить.
Как далась эта победа другой вопрос — столько боли и физических мук, сколько я перенес при подготовке к трансформации, хватило бы на десять предыдущих жизней. Возможно, так мучаются грешники в аду. На вопрос: соглашусь ли я перенести еще ряд таких трансформаций или предпочту умереть, затруднился бы ответить положительно.