И не заметил, как за всеми этими мыслями, задремал.

* * *

Вечерело, на грубом столе в медной подставке догорала лучина, когда, скрипнув дверью, на пороге появилась Микаэла.

Вид у неё был нарочито удрученный.

— Амма не стала нас разделять, — с ходу начала она объяснять, — говорит, Тиша была Максиму предназначена, а раз ты её душу забрала значит и предназначение забрала. Пока не исполню, все останется, как прежде. О её теле обещала позаботиться — жить будет.

— А какое предназначение у Тиши было? Что исполнять-то ты должна?

— А я знаю?

Я вздохнул. Чем дальше, тем все чудесатей и непонятней.

— Есть хочешь? Тут ушица осталась…

Мика отмахнулась.

— Сыта… Амма меня в аюшку лесную обращала. Я весь день по лесу бегала — охотилась. Так что отъелась свежатиной по горло.

Я вспомнил, Тиша говорила: аюшка — местная кошачья разновидность. Невеликая, вроде рыси.

— Ух ты, а зачем? Это что, наказание такое?

— Наоборот. Не знал, что ли, что оборотничество все болезни лечит? Туда-обратно перекинулся — как заново родился. Мне же, эти скоты-старатели все там разворотили, — она показала себе между бедер и неожиданно улыбнулась знакомой Тишиной улыбкой, — теперь порядок… все новое — аж скрипит! Сил столько, не знаю куда девать… — и добавила бесстыже. — В лесу кота нашла — два часа меня охаживал, еле сбежала от него…

Я саркастически хмыкнул и почувствовал странный укол ревности.

— Ты ж сказала, что больше ни одного самца к себе не подпустишь.

— Так то, кот, с ним понарошку. Я ж тоже кошкой была, мало что соображала.

— Тоже мне, зоофилка…

— Чего? — удивилась она, незнакомому красивому слову.

— Ничего, — буркнул я, разглядывая девушку. Оборотничество действительно, пошло ей на пользу, она похорошела, округлилась — прибавила пару кило, причем строго в нужных местах. Талия осталась такой же тонкой, а бедра и грудь соблазнительно налились. Впалые прежде щечки, по-детски припухли. Светлые волосы стекали по плечам красивыми прядями немножко разного оттенка, а глаза светились сапфировым огнем.

По результатам осмотра, не смог сдержаться:

— А со мной понарошку, не хочешь? Я ведь тоже уже не совсем человек… или совсем не человек.

— Хочу! — сказала она с вызовом. — Вернее, Тиша хочет… только шиш вам обоим! Храни верность своей Александре, — и нелогично добавила, — только нужна она ей, сто лет в обед! Ладно, собирайся, пора нам назад в преисподнюю.

* * *

Обитель ведьм покинули по-английски — не прощаясь.

Мы шли по берегу реки. Шли быстро, теперь я был налегке, не считая небольшой котомки с припасами — хлебом, сыром и солью.