Неизвестно сколько бы это продолжалось и чем бы закончилось, как вдруг враг захрипел и обмяк, а потом и вовсе куда-то исчез.
В лицо мне плеснули водой и, протерев глаза рукавом, я разглядел над собой знакомую татуированную рожу. Верцингеторинг улыбался, если можно назвать улыбкой жуткий оскал его беззубого рта.
— Вставайте, господин Мак, — прошепелявил он, протягивая руку, — застудитесь на камнях-то.
Глава 16
— Повезло тебе макурт, — сказал капитан Эд, — что Верц не послушал приказа и вошел в ущелье. Аккети, они такие неслухи. Как же ты проворонил того супостата? Хорошо хоть у него руки кривые оказались, а то лежать бы тебе сейчас с раскроенной башкой.
Я пожал плечами. Действительно, как? Ну что ж, я же не спецназовец какой-нибудь, а обычный офицер. Переводчик. Меня с арабского учили переводить, а не старателей по ущельям мочить из доисторического оружия. Впрочем, кому это тут интересно.
Тиша участливо толклась рядом, не зная, чем еще мне угодить. Воды, рану промыть, притащила, повязку с какой-то целебной мазью наложила, теперь маялась — чего бы еще сделать?
У бравого капитана тоже красовалась глубокая царапина на щеке, да еще рука выше локтя перевязана. Вот, собственно, и весь ущерб. Если посчитать, за пятерых положенных врагов не так уж и много.
— Знаешь какое у капитана прозвище? — прошептала Тиша мне в ухо, — Эд-тесак его кличут, мне Торво сказал. В окрестностях Лина все знают, ему человека убить, как тебе сморкнуться… ты поосторожней с ним.
— Да понял уже, — я ободряюще погладил её по плечу. Улыбаться разбитыми губами было чертовски больно. — Не бойся, все нормально будет!
— Я и не боюсь, — серьезно сказала девчонка. — Я тебя предупреждаю, ты же не знаешь тут ничего.
По лагерю ходили дружинники, собирая трофеи.
— Шевелитесь, ленивые твари! — поторапливал их капитан. — И так мы с господином рыцарем за вас все сделали, а вы еще и еле ноги волочите!
Сам он стоял над единственным уцелевшим старателем, которого я так и не успел застрелить. Хотя уцелевшим, его можно было назвать лишь с натяжкой — голова вся в крови и рубленая кровоточащая рана на правом плече, которую он безуспешно пытался зажать ладонью.
— Ну что, порождение кулькаса, — обратился к нему Эд, — рассказывай, как вы тут оказались, и какого ыхырга вам здесь понадобилось? Да побыстрее, ксаламас, не видишь мне некогда⁈ — для придания убедительности своим словам, он извлек из ножен тесак, и как бы невзначай поигрывал им.
— Мы бежали из Конбары, старательской деревни, — торопясь заговорил пленный, косясь на тесак. — День назад, на деревню напали демоны…