Присев за валуном, стал приводить в порядок свою амуницию. Прислонил к стене колчан со стрелами. Достал одну, осмотрел хищный клюв наконечника, затем оперение, подкинул на ладони, взвешивая — тяжелая стрела, не охотничья. Попробовал лук. Тянется туго, но силы в руках мне не занимать, недаром столько лет ходил загребным. До сих пор в армрестлинге нет равных. Наложил стрелу, прицелился пробно. Ничего, сойдет. Тряхнем стариной. В детстве, помнится, на сорок метров в мишень попадал, а тут и двадцати нет. В этот момент послышались шаги. Кто-то шел в мою сторону по каменистой насыпи.
Сердце прыгнуло в груди. Я осторожно глянул в щель расколовшую вершину валуна. Тот самый здоровяк, которого я назначил старшим. Неужели заметили? Нет, не похоже — идет один и рожа совершенно беззаботная. Чего ему надо?
Отложил лук, я взялся за меч. Черт, рано! Те двое так и топтались возле костра не спеша уходить. Я прижался плечом к граниту, отвел меч в сторону. Сердце бухало в груди, казалось, его было слышно даже на стоянке. Как зайдет за валун, сразу рубану!
Но шаги остановились в паре метров, человек с наслаждением выдохнул, и спустя несколько секунд, до меня донеслось звонкое журчание. «Ты ж ёжик! — подумал я, — и этому ссать не вовремя приспичило!»
Журчание стихло, главарь за валуном пошуршал, очевидно, оправляя одежду и шаги стали удаляться. Я выглянул в щель, отметив, что широченная спина представляет собой отличную мишень. Но, рано! В любом случае, этого лося валить надо первым. Я стал доставать из колчана стрелы выбирая из них те, что с широкогранным наконечником, и втыкать их перед собой в землю, на манер английских лучников.
Против меня трое, но они расслаблены и не ждут нападения. По крайней мере, пару прицельных выстрелов можно успеть сделать, прежде чем очухаются и начнут защищаться. Желательно попасть. Очень желательно… если не убить, так хотя бы ранить серьезно.
Главарь, меж тем, был настроен по-доброму и игриво. Подойдя к девушке, он что-то ей сказал, показывая на котелок, очевидно, предлагал еду. Та лишь отрицательно крутила своей гривой. Тот проявил настойчивость — насадил кусок мяса на какое-то подобие вилки и, ухватив пленницу за связанные руки, чтоб не могла отбиваться, стал совать кусок ей в рот, что-то ласково бурча. Та яростно крутила головой, и, в конце концов, слетевший с вилки кусок покатился по земле. Главарю такое поведение не понравилось, и он отвесил несговорчивой барышне звонкую пощечину, аж эхо пошло по ущелью. Подскочивший подручный, вытянул руки пленницы у нее над головой, и ловко надел стягивающий их ремешок на торчавший из стены крюк. После чего уселся на дергавшиеся ноги девушки, тем самым лишив ее всякой возможности сопротивляться. Главарь подобрал с земли отвергнутый кусок мяса и, зажав пленнице нос, запихнул кусок ей в рот, утрамбовав рукоятью ножа. Той ничего не оставалось, как начать жевать, а потом и проглотить злосчастный кусок. А на очереди уже был следующий. После такого оригинального кормления, пленница была тем же способом напоена. Очевидно, главарь не хотел, чтобы дорогая гостья раньше времени померла от голода или жажды. Затем мне стало понятно, ради чего ее «холят и лелеют». Девушке сунули в рот палку с ремешком, который завязали на затылке, чтоб не могла выплюнуть. Лишив пленницу возможности кусаться, главарь навис над ней спуская штаны, но перед тем рыкнул своим архаровцам, тем которые готовились на пост, но позабыв об этом стали занимать очередь. Те, нехотя навьючили на себя оружие и, постоянно оглядываясь, побрели к валуну, за которым их поджидал бравый капитан.