* * *
На душе у Микаэлы было чрезвычайно пакостно. Так пакостно, что хотелось выть, грызть зубами землю, расцарапать в кровь лицо. Она только что убила Тишу. Гримаса судьбы — убила ту, кого больше всех хотела спасти. Забрав у девчонки жизненную энергию, оставила без сил, лишив способности сопротивляться ядовитому угару. Понятно, что не со зла сотворила зло, обвинять ее, все равно, что утопающего, оттолкнувшего чужую руку от спасительной доски. Как и тот утопающий, была она в бессознательном почти состоянии, но вины своей отменить теперь не могла. Зачем Максим ее спас? Лучше бы она сгорела вместе с домом, вместе с Тишей, чем длить бессмысленную жизнь с чувством вины. Да, девочка дышит, сердце её бьётся, но души в ней нет. Душу украла она — Микаэла — никчемная пропащая тварь.
Когда ведьма, наконец, вышла из самобичующего состояния, она первым делом поняла, что вокруг никого нет. Ощущение надвигающейся беды подбросило ее словно распрямившуюся пружину. Дружинники обнаружились неподалеку, стояли вокруг лежащего ничком Максима и о чем-то горячо спорили. Там же был и капитан. Молчал и угрюмо ковырял землю носком сапога.
Глава 20
Бросившись к ним, Мика услышала, как они обсуждают, помер господин рыцарь или еще нет. При этом ни одна сволочь не попыталась не то, что помочь, но даже приблизиться к Максиму, чтобы удостовериться в своих предположениях.
Протиснувшись между Лёпой и Оржаком, девушка опустилась на землю рядом с ним. Он выглядел плохо, совсем неживым. Не шевелился, не дрожали веки, не чувствовалось дыхание. «Умер?» — пронеслась в голове паническая мысль. Как за последнюю соломинку, Мика схватилась за его запястье. Несколько тревожных секунд и бесконечное облегчение — есть пульс. Она даже не успела заметить, когда этот странный человек стал ей небезразличен.
— Это кровь ракшасов его отравила, — выразил всеобщее мнение Торво, — всем известно, что кровь демонов — яд похуже вытяжки меандрического корня. А он вон как изгваздался. В раны кровь попала…
— Так помогите! — вскинулась Мика. — Отнесите его к воде… Ну же! — она схватила за руку ближайшего дружинника, коим оказался Хома.
— Еще чего! — тот попятился, вырывая рукав. — Мож, он заразный!
— Точно! — согласился с ним Лёпа. — Мне вон, одна капля проклятой крови на руку попала, и то я уже исчесался весь.
— Он же, ваш товарищ! — попыталась воззвать к их совести ведьма, — сражался вместе с вами. Если бы не он, твари разорвали бы вас, как тех старателей.
— То-то я и думаю — не человек он! — встрял Оржак, — человек бы не смог так с демонами биться! А нелюди, мне не товарищи! Кроме аккети, конечно, — добавил он, глянув в сторону хмурого Верцингеторинга.