Она оказалась права. Едва успела оправить физиологические потребности, наскоро умыться и набрать воды в баклажку, как почувствовала близкое присутствие тварей. Искушать судьбу Мика не стала, стрелой нырнув под полог.

Заглянув в Верхний мир, ведьма увидела, что демонов на этот раз еще больше, чем вчера. Они рыскали по округе и кровавые огоньки их аур мелькали то тут, то там, с такой быстротой, что Мика все время сбивалась со счета. Несомненно, ракшасов интересовало, куда делись людишки. Кроме того, они чувствовали близкое присутствие хэкку, коих ненавидели нисколько не меньше людей. В какой-то момент твари скопились на берегу возле разобранной переправы, и ведьме даже показалось, что сейчас они кинутся в воду, чтоб перебраться на тот берег. Но они не кинулись и несколько минут спустя вновь рассредоточились по округе. Кто, какие неведомые силы начертали ареал их обитания, за границы которого ракшасы никогда не выходили? Может то был сам Ваал — владыка всех демонов? Ареал иногда перемещался, что неизменно становилось неприятным сюрпризом для всех живущих по соседству. Например, в этой части Хром-Минеса демонов отродясь не водилось. Именно поэтому их появление здесь стало такой неожиданностью для старателей. Последней неожиданностью в их грешной жизни.

Шло время. Не обнаружив добычи, ракшасы стали терять активность и в какой-то момент Микаэла перестала их чувствовать. Это, однако, не ввело ее в заблуждение, и укрытия она не покинула. Твари умели затаиться и рисковать не стоило.

Свежий ветерок с реки рассеял остатки дневной жары и ведьмочка понемногу начала мерзнуть. Никакой еды ей запасти не удалось, и голод усиливал действие холода. К полуночи у нее уже зуб на зуб не попадал. В тесном шалаше даже подвигаться было негде. Рядом лежал Макс под двумя одеялами. Дыхание у него стало прерывистым, а пульс частым. «Наверное, начался кризис, — подумала Мика, дрожа крупной дрожью, — если к утру не помрет, то пойдет на поправку, — девушка положила ладошку на его вспотевший лоб, — Что-то он сильно нагрелся, надо бы его охладить».

Решив, что лучшего охладителя, чем ее, вконец замерзшее, ледяное тело, не придумать, ведьма скинула рубашку и забралась под одеяло. Прижалась к горячему боку господина бывшего рыцаря. «Спать не буду, — думала она, — так просто полежу, покараулю».

* * *

Мучительные волны боли. По телу раз за разом проезжает каток. Да не просто каток, а весь усеянный шипами, раскаленный так, что светится в темноте. Вокруг огонь, не дающий света, летят черные искры, что-то шкворчит, теперь меня поджаривают на адской сковородке. Сперва, как положено, отбили, а теперь поджаривают, словно шницель, предварительно обмазав приправой из его собственных внутренностей. А вот и повар, затейник. Надо мной склонилось чудовище. Аспидно-черная лоснящаяся кожа, красные треугольники глаз, слюнявая пасть с тремя рядами зубов. К моему телу протянулись скрюченные лапы. Огромные когти вонзились в грудь и прошлись сверху вниз, словно бороня. Вскрыли грудину, вырывали сердце, легкие, с треском выдергивали ребра. Мало тебе было боли? Получи добавку! Чудовище наклонилось над самым лицом, хрипело, словно силилось что-то сказать.