Некоторое время мы молчали, хмуро поглядывая, то друг на друга, то на дорогу на правом берегу Подгорицы, ставшую смертельно опасной.

— Но ведь дыма-то нет! — сообразила вдруг Тиша. — Со стороны Кумеса, нет дыма! А если б проклятые его б захватили, они точно бы все пожгли! Что на это скажешь, ханьский дядя?

Дружинник досадливо развел руками, как это он не сообразил такую простую вещь.

— Ну, может и не взяли Кумес. — начал он, раздражаясь. — Да я и не говорил, что взяли, ксаламандра ты, штыроголовая! Я только говорю, что нельзя туда идти! Хоть сударь-рыцарь и ловко с сабелькой управляется, против десятка оборотней ему не сдюжить! Лопни все это небо! А ты дурында деревенская, можешь валить в свою Ивицу, если хочешь побыстрее хвост занести! Будешь как старый Маха… Я ведь ему говорил два дня назад, когда мимо проходил… Бросай, говорю все, и смазывай пятки салом, пока не поздно! Так нет, куркулина, добра ему жалко! Вот и дождался, лопни все это небо!

— Ну, и что ты предлагаешь? — поинтересовалась Тиша. — Ладно, вперед нельзя… а куда тогда? Назад в Лин? А если там уже идет следующий отряд нелюдей? Что ты на это выразишь, борода многомудрая?

— А я и не предлагал назад идти! — буркнул дружинник. — У меня вообще, приказ господина капитана — здесь сидеть и его ждать! А он, зря приказы не отдает! Вот у вас приказа нет, вы можете идти! Только не говорите потом, что Хома вас не предупреждал! Я и Махе говорил…

— Стоп, стоп! — замахал я руками, останавливая этот словесный понос. — И сколько его ждать, твоего капитана? Вдруг он, вообще не придет?

Хома ошалело посмотрел на меня, похоже у него в голове не укладывался такой расклад.

— Как, это не придет? Куда ж он денется?

— Ну, может, назад вернулся, в этот… как его?.. в Лин. Мало ли. Ты же сам говоришь, что пройти невозможно.

Хома посопел немного, обдумывая мои слова, затем изрек:

— Я так думаю!.. Надо здесь оставаться, пока заваруха на убыль не пойдет…

— Хорошенькое дело! — встряла Тиша. — Может она всю десятицу не кончится! А жрать, то есть, кушать, что станешь, бестолочь глупоглазая⁈

Нет, положительно, эти двое сразу стали, как кошка с собакой.

— Тебе уши отрежу и съем! — осклабился дружинник. — Одно на завтрак, а другое на обед. Они у тебя большие!

Девчонка невольно прижала ладони, к своим аккуратным ушкам, но потом, опомнившись, отдернула их.

— Свои побереги! — заявила задиристо. — И бороду, чтоб я тебе ее не подрезала!

— Хватит вам! — меня начали раздражать их постоянные препирательства. — Давайте ближе к делу!

— Я и говорю… — Хома смотрел на меня ласково, как на ребенка. — Здесь надо остаться! Проклятые сюда не полезут, что им тут делать. Здесь же тупик! — он махнул рукой куда-то за холм. — Там дальше Подгорица под самой скалой течет. Идти некуда!