Они дружно кивнули, непонятно, поверил Хома или нет.

Очевидно, в этом мире, знать, для чего нужен тиллит, обязан даже самый неграмотный деревенский мальчишка. Ну и ладно, пока что ясно — данный металл имеет исключительную ценность, а в чем именно заключается его ценность, проясним позже.

— Как будем делить? — спросил я, соскакивая со скользкой темы и переводя разговор в понятное для спутников русло.

— Я уже придумал, — с готовностью подхватил Хома, — по справедливости: две трети вам, четверть мне, а остальное щурёнке недотыканой… ей и этого много будет! Куда она в своих горах деньги денет? Закопает разве, в землю.

— Ах ты, гад! — аж задохнулась от возмущения девчонка. — Мак, я видела, как он втихомолку монеты из сундука за пазуху совал, ворюга мохнарылый!

— Все! Ша! — я стукнул кулаком по столу. — Достали уже своим кусаловом! Все мы здесь в одинаковом положении, значит, делить будем поровну! Каждому по трети — это справедливо. И хватит об этом! Давайте думать, как выбираться, иначе никакие деньги нам не понадобятся!

Мы еще посидели, поспорили. Но потом сошлись на том, что теперь лучше бы прилечь отдохнуть, так как время скорей всего уже позднее, день был богатым на приключения, а утро вечера мудреней.

Тут-то и стало понятно, зачем Маха припас дрова и теплую одежду. Человек в пещере, как только переставал двигаться, сразу же начинал отчаянно мерзнуть. Очевидно, положение должна была исправить маленькая печурка, прилепившаяся к самой стене пещеры. Судя по немалой закопчености, ей пользовались не раз и не два, однако оставалось непонятным, куда в этом случае девался дым, так как никаких признаков дымохода не наблюдалось. Решив, положиться на Маху, мы разожгли очаг и не прогадали. Печка, быстро прогревшись, стала распространять вокруг себя уютное тепло, а дым… дым, куда-то уходил. Во всяком случае, воздух в пещере оставался свежим настолько, насколько воздух в пещере вообще может быть свежим.

Завернувшись в некое подобие пледов, мы расположились в непосредственной близости от печки. Тиша, как так и надо, сразу залезла ко мне под бок. Дружинник посмотрел с осуждением, но промолчал. А я не возражал — вдвоем теплей, уютней и не так печально думается о своей судьбе.

— Знаешь, что я смекаю, — прошептала Тиша, щекоча мне шею своим дыханием, — это всё из-за твоего меча.

— В смысле? — удивился я. — Что всё?

— Ну, всё… как ты с ним тут появился и всё зашевелилось. Кто-то очень не хочет, чтобы ты донес его, куда нужно. Я в волшбе немножко разбираюсь — от него сила исходит… сперва почти не чувствовалась, а чем дальше, тем больше. Он влияет на все магическое, одно усиливает, другое ослабляет… думаешь, так просто охранные периаммы отключились? А эта ладанка на цепочке у Линского придурка, которая адское светопреставление устроила… кто б ему такую продал? И кресало его не работало, пока он рядом с тобой был, а как отошел, так и заработало. И в ангу-колдуна я никогда ножом не попала бы. Это все из-за меча. И Проклятые не просто так из-за гор своих повылазили… Что-то будет… мне страшно… — она прижалась ко мне еще крепче.