— Yo ung kegna o adre yreou aer adgin tsehe nlies ti mneas tath circtancumses hvea deopedvel iucnsh awtayhat ynooucant… и тому подобная ересь, язык сломать можно. Но это хотя бы латиница. А ты Миша, что видишь? — он отдал листок полковнику.

— Иероглифы какие-то… — брезгливо поморщился Михаил Юрьевич. — Не знаю… японские, китайские?

В кабинет зашла Ниночка, принесла запотевшую бутылку «Нарзана» и бумажный стаканчик.

— Ты святая! — воскликнул Палыч, отдирая пробку с пшикнувшей бутылки. Налил полный стакан и приник, громко булькая горлом.

Ниночка мимолетно улыбнулась, собираясь переместиться за пределы кабинета.

— Погодь, — сказал полковник и протянул ей листок, — вот прочти вслух, а то товарищ лейтенант нам не верит.

Референт послушно взяла бумагу.

— Разъе… зае… заху… — глаза у неё округлились, — фу, какая гадость… товарищ полковник, разрешите, я не буду это читать, здесь сплошные матюки!

Мужчины расхохотались.

— Разрешаю, — отсмеявшись, сказал Михаил Юрьевич. — Убедился? — сказал он мне, когда Ниночка покинула кабинет. — Каждый кто читает, видит что-то свое, но во всех случаях, полную белиберду. Только ты смог увидеть осмысленный текст. Почерк, кстати, узнал?

— Кажется дяди Марка, — я ничего не понимал в этой комедии положений, — у него был такой, характерный округлый… девчоночий.

— Кажется… — Палыч достал из папки еще один документ. — Ну-ка сравни.

Я прочитал, там была какая-то аналитическая записка, что-то про состав сплавов, какие-то эвтектики, фазовые переходы… ничего непонятно. Но почерк был похож.

— Да, — сказал я, закончив сличать, — одной рукой написано. Это дядя Марк?

— Я не знаю, что у тебя, — пожал плечам Палыч, — но вот эту записку, точно он писал.

— Ну, что ж, — подвел итог полковник, — раз ты смог прочитать письмо от Марка, значит, ты тот, кто нам нужен.

— Зачем нужен?

— Как зачем, доставить своему дяде, нужную ему вещь.

— Подождите… — я совсем запутался. — Так он жив?

— А кто его хоронил? — ответил вопросом на вопрос Михаил Юрьевич, — судя по всему, жив-здоров твой дядя. Который, кстати, никакой тебе не дядя. Ну, не меняйся в лице. Фантастику любишь?

* * *

Фантастику, конечно, я любил. Книг у нас было море. В детстве зачитывался Жюль Верном и Уэллсом. Казанцева читал с Ефремовым, а потом и братья Стругацкие подоспели.

Но то, что я узнал в следующие полчаса, взорвало мне мозг по-настоящему.

Марк с Софьей, никакие нам не родственники.

Я был взят из Дома малютки — после войны сирот хватало. Отобран по спецпрограмме, как и Сашка.

Это известие, само по себе обрушило мою картину мира. Но, оказалось, что это только цветочки. Последовали и ягодки.