— Что ж, этому есть всего одно препятствие, — сказал шаман. На нашем языке он говорил так чисто, будто с детства его знал. — Давайте спросим, где ваша принцесса. Этот мальчишка наверняка знает.

Голову тут же сдавило невидимыми тисками, перед глазами заплясали алые круги.

— Ну и где же сейчас принцесса? — ласково поинтересовался шаман, а лорд Войт наконец посмотрел на меня. Как на спутника — то есть как на грязь под ногами. Или как на надоедливую болонку своей дамы.

Боль стучала в висках. Это было похоже на обычную мигрень, когда утром встаешь после четырехчасового сна, зная, что день предстоит длинный и тяжелый. В общем, как всегда.

Мне вдруг сделалось смешно. Я с легкостью мог избавиться и от шамана и от лорда, но вот Рай… Что за заклинание на него наложили? Требовалось время, чтобы разобраться. Я видел рисунок, но он почти ничего мне не говорил. Что будет, если шаман упадет, например, без сознания? Не навредит ли это Раю?

И были еще, конечно, гвардейцы, телохранители лорда Войта — пятеро в комнате, и кто знает, сколько за дверьми, в коридоре. Как быть с ними?

У нуклийского мага такой вопрос даже не возник бы — убить, и дело с концом. Но я не нуклийский маг.

— Где принцесса? — повторил шаман с расстановкой, и боль стала яростнее. Теперь она напоминала боль, которую я чувствовал каждый раз, когда пытался разобрать высокий нуклийский в очередном домашнем задании Байена.

Самое смешное — мой ответ шаману ничего бы не дал. Поэтому я не стал строить из себя героя.

— В Нуклии. Ссорится с братом.

Наступила тишина. Шаман смотрел на меня, и лорд тоже. И гвардейцы. Как же я стал популярен, да к тому же за столь короткий срок! Может, и не нужно ничего менять?

— Что он несет? — первым не выдержал Войт.

— Правду, — отозвался шаман, глядя на меня с не меньшей растерянностью. — Правду, я чувствую.

Ну еще бы. Я рассматривал Рая, пытаясь разгадать рисунок заклинания. Вот узлы, так, а где же под этой паутиной центр?

Шаман с лордом переглянулись, и я не смог не рассмеяться при виде их замешательства. Все это было бы забавно, если бы не Рай. Стоило быть сдержанным, и, может, тогда Войт не предложил бы:

— Пытай мальчишку, это его друг. Он расскажет, что это за Нуклий.

Я дернулся, но смог лишь пошевелить рукой. Все это время я работал с заклинанием Рая, а не со своими «путами». А, похоже, стоило.

А шаман уже поворачивался к Раю.

У меня екнуло сердце. Видит бог, я бы все им рассказал — лишь бы дали время освободиться. И в ноги бы упал, если бы было нужно, и умолял бы.

Не пришлось. Ни я, ни шаман ничего не успели.