Я слишком часто видел в кошмаре все, о чем она сейчас говорила. Там я умолял ее остановиться, но она никогда не слушала. А потом я смотрел на истерзанное тело сестры, ради которой я сломал жизнь, и знал, что сам виноват.

Мир, еще мгновение назад такой зыбкий, полный черных мошек и алых пятен, сделался невероятно ясным.

Я не хотел больше бояться. Я не хотел это видеть. Я больше. Не хотел. Это. Терпеть.

И я поймал ее взгляд — спокойный, а потому вдвойне страшный. И ударил спрятанным под курткой ночного костюма кинжалом.

В Арлиссе нельзя быть безоружным. Даже ночью, даже в кровати.

Принцесса вскрикнула, схватившись за плечо. Потом захохотала — совершенно как ведьмы в сказках.

— Глупец. Ты думаешь, что сможешь меня остановить? Теперь я буду убивать их медленно…

«Не будешь». Я ударил снова. И на этот раз не клинком.

До сих пор, когда вспоминаю это, меня трясет. И яркий до рези в глазах мир, и легкость, невозможная легкость!

Демоны и духи не желали являться на мой зов — ну и что? Меня же учили боевой магии.

Да, теперь у меня все получилось. Ни разу на практикумах не получалось, зато теперь!..

Для обычных людей поединок волшебников выглядит скучно: двое могут стоять и смотреть друг на друга, потом один упадет. Или один наступает, пока второй пятится. Или его уносит ветром — в тот раз так и было. Шериаду выбросило в общий холл.

Помню как сейчас: я стою в дверях, сложив пальцы в нужном жесте, а Шериада катится по лестнице вниз.

Лед на моих руках — не больно. Не обжигает.

Принцесса замирает на полу, раскинув руки и смотрит. А я спускаюсь к ней — слишком быстро для обычного человека.

Она не двигается. И тогда я поднимаю руки.

Этот ее взгляд — пол вокруг шел трещинами от магии, от мебели живого места не осталось, а она просто смотрела. Не на ледяной клинок в моих руках — на меня. И теперь в ее взгляде читалось одно чувство. Смирение. Так смотрит человек, готовый к смерти. Так смотрела Тина, когда болела чахоткой.

Я помедлил. Мгновение, может, меньше, но достаточно, чтобы ослабить внимание и выпустить заклинание из-под контроля. Секунда, и…

Шериада выбросила вперед руку — сверкнуло, дом закачался. А потом наступила тишина. Меня отбросило к стене, и я съехал по ней на пол, усыпанный осколками.

Мир постепенно серел.

— Что происходит? — раздался с лестницы испуганный голос, в котором я не сразу узнал Нила.

Принцесса пошевелилась и повернула голову к нему.

— А ты, должно быть, сосед Элвина?

Нил стоял на верхней ступеньке и ошарашенно оглядывал разоренный холл. В воздухе витала белая пыль, пол густо устилали осколки и обломки мебели, с потолка сыпалась штукатурка. С яростным звоном готова была сорваться с крепления люстра, но Шериаде хватило взгляда, чтобы она осталась висеть где положено.