— Род с Красной реки, — прогудел Камень, едва рассмотрел жилища. — Они живут дальше всех, потому и приходят первыми.

— Там не только они, — поправил его Волчий Человек. — Я вижу шатёр Острее Ножа, а значит род с Орлиных гор тоже явился раньше нас. Нехорошо приходить поздно.

— Род Большеухих ещё не пришёл, — вмешался Видящий Тень. — И род с Пляшущей реки. И даже Живущие на Равнине опаздывают.

Место собрания родов находилось в широкой долине. Словно кто-то ткнул растопыренными пальцами в горный массив, образовав выборку в виде латинской буквы «V». Её правая часть вдавалась гораздо глубже в горы, чем левая, и именно здесь было принято размещать лагеря.

Грынк выбрал место у пологого склона, густо заросшего дубами и гикори. Неподалёку протекал жалкий ручеёк, а до берега притока, по которому мы двигались ранее, было добрых полкилометра. Не знаю, чем это место так полюбилось вождю. Мне кажется, куда лучше было расположиться ближе к реке.

Мы принялись разбивать лагерь, выставляя шатры, как никогда тщательно. Теперь у меня было жилище не хуже, чем у других. Новенькие бизоньи шкуры хорошо смотрелись в контрасте с остальными. Впрочем, шатры Тёмного и Колючки, самые облезлые ранее, были тоже покрыты новыми шкурами. Грынку, бесспорно, хотелось показать, что его род, известный среди остальных, как род с Большой реки, благоденствует под его началом. И даже у вдов имеются достойные жилища.

А вот жилище Лирги не получило новую покрышку. Но саму хозяйку это ничуть не волновало. Добрая замкнулась и как-то сникла. Наверное, она лишилась последней надежды на то, что Твёрдая Рука сжалится и возьмёт её в жёны. Добрая должна была слышать не раз, для кого предназначена шкура смилодона, и не могла не понимать, что не сможет сравниться с соперницей.

Пока мы расставляли шатры и собирали хворост, никто из соседей не приближался к лагерю. Но только у шатра Грынка закурился дымок, как к нам направились первые гости.

Их было шестеро. Очевидно, старшие из охотников. Вернее, пятеро из них были таковыми. Шестой — сухощавый мужчина в причудливом облачении из волчьей шкуры, нашитой поверх куска бизоньей, мог быть только шаманом.

Это и был шаман рода с Красной реки. Пляшущий Волк. Идущий впереди него высокий крепкий охотник оказался вождём. Его звали Режущий Нити. Не знаю, о каких нитях шла речь, но наверняка жизненных нитей он оборвал достаточно. Взгляд у вождя был тяжёлый и неприятный.

Как я понимаю, при встрече вождей полагается дарить подарки. Режущий Нити протянул Грынку свёрток из кожи, в котором находился превосходно отшлифованный яшмовый топор.