Приводим женщину к костру, и на ноги идёт ещё одна петля с двойным узлом. Нет, долго держать пленницу связанной не выйдет. Придётся развязывать и растирать, чтобы не омертвели конечности. Возиться с этой грязнулей не хочется, но очень интересно узнать хоть что-то о Кровавых Охотниках. Не байки, популярные в нашем племени, а самую что ни на есть истину из первых уст. Потому отпускать женщину не хочу. Быть может, смогу её расспросить.

Теперь, у огня, замечаю, что она молода. Лет двадцати, может немногим более. Когда-то, возможно, была вполне симпатична, но лишившись носа, выглядит уродиной. Почему-то этот провал на лице так и притягивает взгляд, и только силой воли отвожу глаза.

— Откуда ты пришла? — громко спрашиваю. — Где твоё племя?

Она что-то отвечает, но ничего не разобрать. Этот язык мне совершенно незнаком. Я вопросительно взглянул на Тапира, но он тоже не понял ни единого слова.

— Прогнал бы ты её, — говорит Видящий Тень. — От изгнанных одни неприятности.

При этих словах он кивает в темноту, и женщина быстро перебегает глазами с него на меня. Суть разговора она хорошо уловила.

— Успею. Прогнать легко. Поймать трудно.

— Изгнанная не может приносить удачу. Она может принести только вред.

— Посмотрим. Если она мне навредит, то я её убью.

В глазах женщины блеснуло понимание, и мне показалось, что она знает наш язык. Знает, но делает вид, будто он ей незнаком.

— Кто-то отрезал тебе нос, — обращаюсь к ней. — Я отрежу язык, если продолжишь лгать. Ты понимаешь мои слова. Не заставляй браться за нож. Отвечай. Откуда ты пришла?

Должно быть, я ошибся. Может, она и понимает отдельные слова, но и только. Вразумительного ответа я так и не добился. Говоря, женщина то и дело пыталась жестикулировать, но со связанными руками это делать неудобно.

Показываю жестами, что развяжу руки, и тут же кулак. Пленница понимает, и избавившись от ремней, жестикулирует осторожно.

Перешла каменную стену. Как я и думал. Остальные жесты не слишком понятны. Кроме одного — женщина просит воды.

— Меньше надо жрать краденое мясо! — Тёмный злится, догадавшись о смысле просьбы. — Тебя бы не поить до завтрашнего вечера! Чтобы прочувствовала.

По-моему, она уже достаточно перенесла на своей шкуре. Особенного сочувствия женщина не вызывает, но и злиться на неё ни к чему. Любой, оказавшись на её месте, попытался бы украсть продукты. А вот второй раз она пришла не за ними. Женщина собиралась украсть оружие, но говорить остальным об этом не следует. Тогда её точно сочтут опасной.

Поить пленницу из своей фляги брезгую, но вести к ручью в темноте тоже не хочется. Нехотя протягиваю флягу и жду, когда мне её вернут.