— Зря ты жалеешь её, — говорит Твёрдая Рука. — Ты же видишь — её лишили лица. Значит, она обманула своего мужчину. Отдавалась другому, а он узнал. Она не заслужила жалости. Её надо отыметь и прогнать.

— Нет. Она из Кровавых Охотников. Мне хочется поговорить с ней.

— Она теперь никто. Безродная.

— Да, но жила у них, и знает многое. Прогнать её я всегда успею.

— Тебе решать, — нехотя соглашается двоюродный брат. — Но ни к чему жалеть дурную женщину.

А ведь не жалеть не получается. Чем дольше смотрю на неё, тем больше думаю о судьбе Улыбки. Подбирать гулящую женщину не хочу, но и выгнать на верную смерть не горю желанием. Страшно даже подумать — оказаться в одиночестве на равнине. Без огня, спутников и оружия… А ведь женщина умудрилась выживать какое-то время. За одно это она заслуживает уважения.

Выливаю остаток воды и обжигаю горло фляги над пламенем костра. Пленница не сводит с меня глаз, и я жестами пытаюсь объяснить, что собираюсь вести её с собой.

— Забытый! — произношу, легко ударяя себя в грудь. — А ты? — указываю на неё рукой.

Женщина молчит, хоть жест должен быть понятен любому. Ах, так! Хочешь скрывать имя?

Но разозлиться не успеваю. Тапир вмешивается и проговаривает:

— У неё больше нет имени. Его отняли при изгнании. Так всегда бывает.

— Но она же его помнит!

— Помнит, но не может назвать себя. Так и должно быть. Той, кем она была, больше нет.

— И как теперь называть её? Эй, ты?

— Как хочешь, — Тапир удивляется. — Дай ей новое имя, вот и всё. Только ни к чему это. Всё равно ведь прогонишь.

Умом понимаю, что лучше прогнать сразу, но одно дело понимать, а другое — решиться на это. Знать, что от меня зависит её жизнь. Может, наше племя примет чужую, и она сможет прожить ещё какое-то время. Тем более неизвестно, за что именно изгнали её. Но она нарушила обычаи Кровавых Охотников, а не наши.

— Дать имя, говоришь? — задумчиво смотрю на пленницу. — Пусть будет Кэса — Искра. Она может так же вспыхивать.

Совет Тапира оказался кстати. К удивлению, женщина радуется, получив имя, и больше не глядит так, словно собирается перегрызть горло. Я показываю на неё, потом на искры, и женщина понимает, что означает её новое прозвище.

— Утром поговорите! — бурчит Видящий Тень. — До рассвета осталось недолго!

— Я посмотрю за ней, — тихо говорит Тапир. — Теперь мой черёд охранять. Не переживай. Она не убежит. Только надо связать руки.

Мне, конечно, хочется узнать о её племени, но не настолько, чтобы караулить постоянно. Решит сбежать — и чёрт с ней. Переживать не стану.

Вместо того, чтобы вязать руки, развязываю ноги. Жестами объясняться несказанно трудно, но вроде бы до неё доходит. Хочешь бежать — беги! Хочешь остаться — не вреди никому из нас. Она что-то торопливо говорит, но бежать, судя по всему, не собирается.