Кричать начинают, когда последний из зверей минует начало коридора, и каждый следующий загонщик проделывает тоже самое. Я слышу гулкий клич охотников, резкие крики женщин, и оглушительные звуки испуганных мамонтов.

Рождённая Весной вскакивает, размахивая шкурой. Её лицо багровеет от крика, и в тот же миг я поднимаюсь, присоединяя свой вопль к общему хору, и вскидываю копьё над головой.

Громадные звери трубят, подгоняемые бегущими сзади собратьями. Я слышу крик Тапира, тонкий пронзительный клич Искры, рёв Камня и предостерегающий крик Волчьего Человека.

Мгновенно оборачиваюсь на звук его голоса, и кричу не менее страшно, чем он. Старая самка, вожак стада, поняла, куда гонят её собратьев, и резко свернула влево между каменных груд.

Я вижу только Искру, бегущую наперерез животным, и с ужасом понимаю, что не могу успеть к ней.

Бросаюсь вперёд, в безнадёжной попытке остановить жену.

— Не-е-ет! Искра-а!

Женщина впереди стада. Она вскидывает копьё, пытаясь напугать мамонтов:

— Хэ-й-йя!

Но этих животных не остановить. Они даже не замедляются. Я бегу к Искре, не видя ничего, кроме её гибкой фигуры, когда Тынг с разбега врезается в женщину, словно ловя мяч, и уносится вперёд. Мелькают мамонтовые тела, и облака пыли закрывают всё.

Стадо живой лавиной преграждает путь. Через неё не проскочить. Кто-то из мамонтов жалобно кричит, наверное, падая в пропасть, но большинство избегает ловушки. Они бегут и бегут, а я глупо замираю перед потоком зверей, хлынувших, как из прорванной плотины, и не могу смириться с тем, что моя Искра осталась под ногами мамонтов.

Слёзы сами катятся из глаз, дикий крик вырывается из горла. Эмоции застилают разум. Искра… Моя Искра где-то там…

Отставшие звери мелькают, кричит испуганный детёныш, и я вбегаю в пыльное облако. Ноги, кажется, сами тормозят тело, ведь разум не хочет видеть растоптанную женщину, и только усилием воли я преодолеваю этот внезапный страх.

За большим валуном сгорбившийся Тынг, накрывший Искру собой при падении. Тела целы, хоть и не движутся, и я бегу к ним, ещё не смея надеяться на удачу.

Толкаю Тынга, что есть силы, и охотник шевелится, поднимаясь на колени. Глаза у него совершенно ошалелые. Вся левая сторона лица разбита от удара о камни, и яркая кровь заливает грубую рубаху.

— Дура! — зло кричит Тынг, встряхивая Искру своими медвежьими лапами. — Какая дура! Куда⁈ Куда бежала ты? Умереть⁈

Он замахивается рукой, норовя заехать женщине по лицу, и у меня едва хватает силы удержать кисть охотника.

Тынг, кажется, только сейчас замечает меня, а Искра взрывается истерикой.