— Я знаю, безносой трудно верить, но если взял меня, то верь! Я никогда не обману тебя! Кого угодно, но не тебя! Обещаю!

— Я буду верить тебе.

— Пойми, — Искра кусает губы. — Кто-то может сказать тебе, будто я не верна. Придумать, как видел меня с другим. Я очень боюсь, что ты можешь поверить чужим словам, и не услышать мои. Безносой тяжело оправдаться.

— Я виноват. Прости. Я больше не буду сомневаться.

— Всё хорошо, — жена обнимает меня. — Я понимаю, как тебе трудно.

— Пойдём! — спохватываюсь. — Мне нужно разбудить всех. Слышащий велел проводить, чтобы никто не угодил ко львам.

— Пойдём, — соглашается Искра. — Но я сама разбужу Шумящую Воду. Она мешала мне спать.

— Шумящая Вода не храпит!

— Она и не храпела. Только прижималась во сне.

— Да, — усмехаюсь. — Это она умеет.

— Ты ведь брал её? — быстро спрашивает Искра.

— Нет!

Подозрения возмущают меня до глубины души, но тут я замечаю, что Искра улыбается.

— Знаю! — хмыкает она. — Я только хотела, чтобы ты понял, как обидно, когда в тебе сомневаются.

Женщина ускользает, не дожидаясь моего гнева, и я слышу тоненький взвизг Шумящей Воды. Наверное, Искра пощекотала сестре пятки. Та-шиа страшно боится щекотки.

* * *

Последние полоски бизоньего мяса высохли на жарком солнце. Плетёные короба и кожаные сумки были заполнены доверху. Женщины, трудившиеся не покладая рук, стараясь сохранить добытые шкуры, наконец-то справились с тяжёлой работой, и непривычная суета сменилась спокойным размеренным существованием.

До встречи с остальными родами осталось не так много времени, и чтобы не ударить в грязь лицом перед соплеменниками, каждая из женщин принялась за шитьё. Бесформенные платья с прорезями для рук украшались всевозможными предметами — от игл дикобраза до кусочков костей. Бахрома из оленьей кожи придавала этим дизайнерским изыскам ещё более потрясающий стиль. Но главным событием летнего сезона мод стала невиданная доселе вещь — мои кожаные штаны.

Уже давно они стали предметом, заинтересовавшим до крайности всё женское население. Долгая работа Искры над непонятным изделием была замечена каждой, и я уверен, что в женском кругу не раз обсуждалось, чем именно занята чужачка. Но бойкот, объявленный моей жене, всё ещё действовал, и несмотря на распирающее любопытство, ни одна из женщин не подошла с расспросами.

Эти проклятые штаны отняли у меня уйму нервов. Для начала пришлось сделать грубую мерную ленту из длинной полоски кожи. Ни о каких миллиметрах речи и не шло. Я просто взял полосу кожи и разметил её с помощью примерно сантиметрового кусочка веточки. Когда проделывал разметку, сразу вспомнились школьные годы — две тетрадных клетки — это сантиметр.