Он хотел изваляться в его крови и оторвать ему конечности своими зазубренными клыками.

— Звучит неплохо, док, — сухо произнес я, несмотря на жестокость и гнев, бурлящие под поверхностью.

Мне нужно было вернуть свою маску на место, необходимо было восстановить контроль над волком и своими порывами.

Он вышел из палаты, прихватив с собой стул и медицинский столик, так что я снова остался один, только с кроватью. Я все еще не был уверен, нахера она здесь нужна. Я откинулся на нее, уставившись в потолок и потирая мышцу на заднице, которая ныла от укола, пока щелчок открывающейся двери не подсказал мне, что в комнату вошел Кейд.

— Здорово, чувак. Как ты? — спросил он, настороженно глядя на меня.

— Заебись, Кейд, но мне нужно съебаться отсюда на хер. С меня хватит. Ты говорил мне, что я больше не буду лабораторной крысой. Я думал, что больше никогда не буду этого делать. Какого хуя ты меня сюда упек?! — спросил я, спрыгнув с кровати и меря шагами комнату, запуская пальцы в свой серебристый андеркат.

— Я знаю, что обещал; не нужно мне напоминать. Но ты чуть не убил медсестру, Талон! Ты мог навредить Роуэн. Ты пытался выебать ее в форме зверя. Она была девственницей, ради всего святого! Тебе это было необходимо, прости, — сказал он, потирая виски, и продолжил: — Я не хотел отправлять тебя сюда. Я знаю, что это ощущается как предательство после всего, через что ты прошел, но у меня не было выбора! Мне нужно убедиться, что ты можешь себя контролировать и что она в безопасности. Ты же это знаешь.

Моя рациональность вернулась вместе с его доводами и седативным, которое теперь струилось по моему телу.

Он был прав. Я чуть не убил ту медсестру, и мог серьезно покалечить Роуэн. Моего волка нужно было контролировать. Он требовал, чтобы я пометил и спарился с нашей омегой. Я не мог утолить его голод, пока не выебу и не укушу ее. Это седативное было моим единственным шансом сделать это без того, чтобы волк обратился и взял всё под контроль. Я знал, насколько это было бы опасно.

— Блядь, чувак, да, я это знаю. Я тоже не хочу причинять ей боль. Ну, в смысле хочу… но не так.

Кейд фыркнул на мое признание. Он знал, что мои вкусы в постели были далеки от ванильных.

— Лови, — сказал он, бросив в меня светло-голубые трусики, которые вытащил из заднего кармана штанов.

Я поднес их к лицу, и в ту же секунду, как ее запах ударил мне в нос, мой полувстающий хуй превратился в гранит. Запах на этих трусиках был лучше, чем на остальных, потому что это был не просто запах ее пизды; Роуэн была возбуждена, когда носила их. Влажным пятном была смазка омеги. К тому же они были свежими.