— На тебе прекрасно смотрится мой ошейник, Питомец.

Я вздрогнула. Слово «питомец» перекрутило что-то глубоко внутри меня. Это чувство было отчасти унижением, отчасти яростью. Я горела желанием дать отпор, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица, и всё же, к своему стыду, я никогда не была так возбуждена. С моим гневом сплелся жар, свернувшийся тугим узлом внизу живота. Это было опасно, это вызывало зависимость. По мере того как его хватка на моём горле усиливалась, усиливалось и это напряжение внутри меня.

Стоя позади меня и двигаясь медленно, он направил меня к кровати. Райкер соскользнул с неё и теперь стоял рядом. Мои бёдра ударились о край матраса и врезались в холодную металлическую раму.

— Раздвинь ноги. Я отпущу твои запястья. Сплети пальцы в замок и держи их вместе за спиной, — приказал Талон, и я почувствовала, как он сильнее сжал горло спереди. Этого было недостаточно, чтобы перекрыть дыхание, но я определённо чувствовала себя скованной.

Я расставила ноги и сплела пальцы, следуя его указаниям. Его рука соскользнула с моих запястий, а затем они сжали мои ягодицы и 곧 нырнули под бельё, проникая в моё лоно. Я простонала от нужды, стараясь держать ноги разведёнными и сопротивляясь желанию сомкнуть их. Его руки покинули мой изнывающий жар и шею, переместившись к волосам, которые он сжал в кулак. Вторую руку он положил мне на плечо и надавил вниз.

— Ложись поперёк кровати на живот, расставив ноги на полу. Держи руки за спиной, сцепив пальцы вместе, — сказал он, направляя мою верхнюю половину тела на матрас и сгибая меня в талии.

Поза была неловкой, а больничная койка — узкой, так что моя голова свешивалась с противоположного края. Руки ныли от того, что были заведены за спину. Я хотела просунуть их под себя, приподняться, чтобы лучше видеть Райкера, который переместился на другую сторону кровати и теперь стоял прямо передо мной. Почувствовав это, Талон отбросил мои волосы в сторону, снова перехватил мои запястья и вдавил их в мою спину, фиксируя меня на месте и заставляя выгнуть спину дугой.

Я услышала, как расстегнулась ширинка Райкера, и внезапно его массивный член вырвался наружу прямо перед моим лицом. Он коснулся моих губ головкой, и когда я приоткрыла рот, солёная капля предэякулята попала мне на язык. Он скользнул своим бархатистым стволом внутрь.

— Никаких зубов, Киска, — напомнил он мне, а затем громко застонал, когда мои губы обхватили его.

Талон не дал мне ни предупреждения, ни любезности растянуть меня сначала, как это сделал Кейд. Он просто прижался к моему центру и с силой вошёл внутрь одним мощным толчком. Это было больно и грубо. Я пыталась дышать носом, несмотря на то, что всё моё внимание было приковано к жгучей боли и растяжению.